Беспощадные чувства

Дана (12)

– Надо устроить экскурсию Дане сегодня, а потом будем составлять меню и выберем свадебный торт, – Анжи, словно не замечая моего напряжения, говорила с Димой. Я пыталась собраться с мыслями, но в голове царил хаос.

– Дана любит шоколадный торт, – его губы изгибаются в подобии улыбки.

Он помнит, что я люблю?

Я ощущала, как его взгляд, острый, словно клинок, впивается мне в затылок, пожирая остатки моего самообладания, пока мы двигались к лифту.

– Именно так. Будет шоколадный торт. Я ещё размышляла насчёт цветов… – Анжи осеклась и принялась рыться в своей сумке.

Преодолевая волнение и подступающую тошноту, я шагнула в лифт. Я же выдержала напряжение в кабинете Громова, значит, смогу и дальше играть эту роль.

– Вот же чёрт. Телефон в номере оставила. Вы спускайтесь, я сейчас же, – девушка мелькнула в дверях лифта, прежде чем они успели закрыться.

Она издевается?

Остатки самообладания, кажется, тоже улетучились вместе с Анжи. Теперь я осталась с Димой наедине. Тишина в кабине лифта давила, заполняемая лишь приглушенным гулом механизма.

Засунув руку в карман, он изучает меня с головы до ног. Я старалась не смотреть на него, уставившись на зеркальную стену, где отражалась моя собственная бледная фигура.

– Неудивительно, что ты хочешь роскошную свадьбу. Интересно, за какую сумму ты продалась, – его тон был холодным.

Знакомая волна гнева обожгла внутренности.

– Следи за языком, Громов. Не тебе об этом говорить, – не успела договорить, как он остановил, и я чувствую, как воздух вокруг него сгущается, становится тяжелым, давящим.

Мрачное, клаустрофобическое ощущение сдавило грудь. Громов подался вперед, так что его грудь почти касалась моей.

– Иначе что, Багаева? Я разве не прав? – его темные глаза встречаются с моими.

Я ощущала его тепло и вдыхала знакомый, пьянящий аромат. Сердце пропустило удар, и все внутри перевернулось.

Эта волевая линия челюсти, прямой нос, черные волосы казались таким далеким прошлым. Я отступила, но не смогла отдалиться, потому что он крепко обхватил меня за талию. Нет. Он сжал меня с грубой, сокрушительной силой.

Что-то нечитаемое промелькнуло в его взгляде. Подавив нахлынувшие ощущения, я заставила себя сердито взглянуть на него.

Я не была низкого роста, но он все равно возвышался надо мной. Я толкнула его в грудь, извиваясь и пятясь, пытаясь вырваться из плена его рук. Он даже не пошевелился, чтобы остановить меня. Лишь сохранял своё стальное кольцо, не ослабляя хватки.

– Мне плевать, что ты думаешь. Просто отпусти меня.

Горячая ярость разливается по моим венам, как быстро распространяющийся огонь. Достаточно. Я больше не позволю трогать меня.

Его молчание было красноречивее любых слов. В замкнутом пространстве лифта, с застывшим в воздухе напряжением, мир сузился до нас двоих.

– Какие-то проблемы? – его глаза блестят, но в них нет игривости. Они совершенно зловещие.

Я поднимаю подбородок.

– Это у тебя проблемы, если не можешь оставить меня в покое. Мне противно находиться даже рядом с тобой. Если ищешь кого винить и ненавидеть, то посмотри в зеркало, – ворчу я, собирая все свои силы, в попытке вырваться из его объятий.

Громов усмехнулся, и эта усмешка, такая знакомая, но сейчас полная неведомой мне угрозы, заставила меня похолодеть. Он наклонился ещё ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Как бы я хотел никогда не знать тебя, – пронзили мои внутренние шрамы его слова, словно острые лезвия.

– А я тебя. Одно твое прикосновение уже вызывает у меня отвращение, – выдохнула я, пытаясь придать голосу твердости, но он предательски дрогнул.

Он прижался бедрами, и что-то твердое уперлось мне в живот. Глаза расширились от осознания, и я замерла: он возбужден.

Его пальцы, скользнув чуть выше, сжали мои ребра, заставляя затаить дыхание. Этот жест был одновременно угрожающим и до боли интимным. Я пыталась высвободиться, но его хватка была несокрушимой, как скала

– Целоваться с ним тебе не было противно, – прорычал Дима.

Он видел нас...

Почему меня это волнует?

– Он мой жених, а ты мне никто. И у тебя есть жена.

– Никто? – его хватка стала еще сильнее, а в глазах вспыхнула яростная боль.

Молчание повисло между нами, тяжелое, как надвигающаяся буря. Я чувствовала, как адреналин пульсирует в висках, как дрожат колени. Его близость сводила с ума, вызывая бурю противоречивых эмоций – страх, злость, и что-то еще, глубоко спрятанное, опасное. Я не могла позволить ему видеть эту слабость.

– Абсолютно никто, – шиплю я.

Губы Димы впиваются в мои, словно в приступе животного безумия, отбирая возможность мыслить, дышать. Остается лишь чувство, всепоглощающее, стирающее грани.

Он, не разжимая объятий, властно хватает меня за затылок. Его прикосновение — не поцелуй, а наказание и заявление прав.

Его зубы покусывают мою нижнюю губу. Я не могу дышать. Мои пальцы впиваются в его твердую грудь, сжимая рубашка и пытаясь оттолкнуть. Я чувствовала под ладонью ритм его сердца — такой же дикий, как мой собственный. Моя голова кружится, туманится и начинает плыть.

Ноги подкашиваются, и я на мгновение закрываю глаза, желая, чтобы это чувство растворилось, испарилось прочь. Я не должна поддаваться ему, этому воплощенному кошмару. Сердцебиение сбивается, путается, будто в отчаянном протесте.

Внутри всё сжалось в ледяной ком, но низ живота отозвался предательским жаром. Я издала звук — не протест, не согласие, а глухой стон, рождённый где-то между яростью и капитуляцией.

Нет! Нет! Нет!

Я толкаю его. С силой, которая застает его врасплох, заставляя отшатнуться. В его глазах мелькает искра — удивление? Разочарование? Неважно. Сейчас все мое существо сосредоточено на одном: сохранить лицо, не дать ему увидеть, как глубоко он проник, как легко крошит мои защитные стены.

– Не смей, — шиплю я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу, но я не даю ей проявиться. — Никогда больше. Не смей. Ты женат. Женат.

Как только двери лифта расходятся, я вылетаю, словно раненная, и бегу к спасительному выходу.

Я вырываюсь наружу, не оглядываясь, не замедляя бега. Сердце бешено колотится, отдаваясь пульсацией в ушах. Каждый вдох дается с трудом, словно воздух стал густым и вязким.

Оседаю на ближайшую скамейку, ощущая, как тело охватывает волна отвращения к самой себе.

Он женат! Женат! На моей подруге! А я выхожу за другого!