Беспощадные чувства

Дима(8)

Делаю шаг вперед и вижу: Дана впилась пальцами в салфетку. В остальном она застыла. Глаза, словно приклеившись к столу, не двигаются.

Ладно, я допускал лёгкое изумление, может, даже испуг. Но этот пустой, стеклянный взгляд — что-то новенькое, и, признаюсь, весьма тревожное. Анжи, пробормотала что-то про встречу, но Дана оставалась неподвижной, даже когда я вежливо поздоровался. Присутствие моё, казалось, испарилось из её мира.

– Мне надо маме позвонить. Совсем забыла. Я быстро, вы ждите, – пробормотала Анжи, пулей взлетая из-за стола.

Я же был полностью поглощен Даной, пытался угадать: потеряет ли она сознание или сбежит. Девушка выбрала второе. Торопливо вскочила и кинулась прочь, но я преградил ей дорогу

– Куда спешишь, Багаева? Давай лучше кофе закажем и поболтаем, раз так удачно встретились, – ухмыльнулся я, стараясь держать себя в руках.

– Пей с Анжи, а мне надо идти, – буркнула она и рванула к выходу, словно спасаясь от огня.

Я ожидал такой реакции, но так быстро отпускать её не собирался. Я последовал за ней, ощущая, как по венам разливается сладкое предвкушение — грядущая сцена обещала быть весьма, весьма занятной.

Она неслась, словно ветер, но я оказался ещё более стремительным. До такси она так и не добралась. Я моментально поймал её, втащил в тёмный переулок и припечатал к шершавой кирпичной стене.

За её криком последовала гнетущая тишина. Несколько мгновений она замерла, глаза расширились до размеров блюдец, губы приоткрылись в немом изумлении.

Моё сердце, взбесившись, выпрыгивало из груди, стоило мне взглянуть на неё. Взгляд мой, будто приклеенный, впился в её лицо. Чёрт возьми, она снилась каждую ночь!

– Ты... ты что вытворяешь? – выдохнула она изумлённо.

Несколько непослушных прядей вырвались из её безупречной укладки, придавая образу неистовый, дикий шарм. Бунтарский. И эта стрижка! До чего же ей идёт! Четыре года преобразили её до неузнаваемости. И тело… Стала чертовски сексуальной. Особенно… особенно без этой одежды…

Едва сдержанный стон рвался из моей груди, но я поспешно сменил его на подобие усмешки.

– У тебя уже привычка убегать? А всего-то хотел предложить чашечку кофе. По-доброму.

В её глазах мелькнула злость, но страх все ещё преобладал. Она попыталась вырваться, но мои руки держали крепко. Её тонкие запястья казались такими хрупкими, но сила, которую она вложила в попытку освободиться, была удивительной.

– Я не хочу быть рядом с тобой, тем более сидеть за одним столом. Отпусти меня, — прошипела она с явным презрением.

Я едва сдерживался. Вернулась… и смеет так со мной разговаривать, будто ничего и не было.

Мои пальцы впились в хрупкую кожу её шеи, чувствуя подушечками бешеный стук испуганного сердца.

– Ты совершила роковую ошибку, вернувшись в город, — мой голос, низкий и хриплый, будто пропитанный дешевым виски и эхом бессонных ночей, повис в воздухе.

– Не смей меня трогать.

Ярость, острая и сладкая, ударила в висок. Наше дыхание смешалось — моё тяжёлое и прерывистое, её поверхностное и учащённое.

– Теперь тебя может трогать только другой? Нравится, когда он прикасается к тебе? – рычал я, придвигаясь ближе, стирая последние сантиметры личного пространства.

— Я тебя ненавижу, — прошипела девушка. Её рука резко взметнулась, не для удара, а чтобы вцепиться в мое запястье. Ногти впились в кожу.

– Даже не представляешь, насколько сильно я ненавижу тебя. Ты. Разрушила. Всё.

Моя ладонь, всё ещё прижатая к стене рядом с её головой, сжалась в кулак. Я видел, как её взгляд упал на мои губы, как зрачки расширились, поглощая радужку.

Я смотрю на Дану, и этот её взгляд, этот огонь, что она бросает в меня, пробуждает во мне бурю, которую я изо всех сил пытаюсь усмирить. Ощущения вдруг стали жгучими, острыми, смертельно опасными.

Я должен уйти. Сейчас же. Немедленно. Иначе я не ручаюсь за себя, могу наделать такого, о чём буду жалеть до конца своих дней.

– Мне плевать на твою ненависть и на тебя. Прошло четыре года, и теперь мы совершенно чужие люди. У тебя есть жена, а у меня другой мужчина, с которым я счастлива, – выпалила она, её взгляд, полный вызова, врезался в мой.

Плевать на меня!

Счастлива! Счастлива, чёрт возьми!

Ей не следовало говорить так, потому что её слова, как бензин, подливают масла в огонь моих самых мрачных мыслей. Мне нужно уйти, чтобы не придушить её к чертовой матери.

Я смотрю на неё, и внутри меня всё загорается. Чем яростнее я пытаюсь оттолкнуть её, тем неутолимее становится моя жажда увидеть её, сломать, заставить почувствовать ту боль, что терзала меня все эти годы.

Я просто не могу ничего с этим поделать. Не могу.

Кроме того, какого хрена у меня болит в груди от того, что ей плевать на меня? Ей всегда было плевать.

Её слова, словно кнут, хлещут по моим нервам, выбивая остатки самообладания, а её близость кажется пульсирующим жаром, который вот-вот поглотит меня. Я двинулся вперед, закрывая последнюю дрянную полоску воздуха между нами. Моя другая рука вцепилась в ее талию, прощупывая ребра под тонкой тканью её блузки. Она вздрогнула и напряглась

– Почему же ты тогда ещё не замужем за ним? – прищурился я, впившись в неё взглядом.

Я был уверен, что вышла замуж и стала женой другого. Спустя четыре года я узнаю, что не было свадьбы. Какого чёрта?

– Это уже тебя не касается. Ни я, ни мой жених, ни моя жизнь – не твоё дело. Твоей жене точно не понравится, что её муж преследует чужую девушку, – она пыталась меня оттолкнуть.

Я немного отступил, давая себе время собраться с мыслями. Девушка продолжала смотреть на меня с нескрываемым раздражением и явной настороженностью.

– Почему твой женишок купил акции? Что он задумал?

Одна лишь мысль о нем заставляла мою кровь кипеть, превращая ее в раскаленную лаву.

– Спроси его самого. Я не лезу в его дела, – произнесла она ровно и холодно.

Я видел, как за внешней невозмутимостью она прячет что-то важное. И это «что-то» я хотел вырвать наружу

– Не лезешь, или тебе просто все равно, чем он дышит и что творит? — я снова оказался вплотную к ней, грудь прижалась к груди, и мы синхронно, прерывисто вздохнули.

К черту ее. Новая волна ярости и животной, всепоглощающей жажды захлестнула меня, разливаясь от груди до члена. Ненавижу ее. Ненавижу свою реакцию на неё. Хочу проникнуть в нее, заставить кричать, сорвать эту маску, вытрясти из неё настоящую сущность.