Счастливые слезы Марианны

Глава 61

Все эти дни Лили не единожды звонила Бето, но подходившие к телефону женщины, каждая по-своему, объясняли ей, что она не может говорить с ним.

Марианна сообщала это настороженным, чуть стесняющимся тоном, Рамона — бесстрастно, Чоле — сердито. Только Марисабель каждый раз бодро отвечала, что его нет: конечно же лгала.

И действительно, этот простой способ не только избавлял Марисабель от общения с изменщиком, но и препятствовал его общению с подругой-предательницей, позволял скрывать свое отношение к происходящему да еще с веселым цинизмом вымещать на подруге свою к ней ненависть.

Тогда Лили отправилась в школу, где учился Бето.

Она подстерегла его после тренировки по баскетболу, когда он направлялся в душевую.

— Привет, чемпион! — весело сказала она, потянувшись к нему губами.

Бето отпрянул, как боксер, уходящий от прямого удара, и сделал не менее ловкий нырок, когда она попыталась забросить руки ему на плечи.

— Лили, я грязный! — сказал он в свое оправдание и скрылся в душевой.

— Я подожду тебя! — крикнула ему вслед Лили. Бето что-то буркнул в ответ.

Она прождала минут двадцать. Один за другим из душевой выходили парни. Последний на ее вопрос, скоро ли выйдет Бето, удивленно вскинул брови:

— А он минут пять как ушел.

— У вас тут что, два выхода? — спросила Лили.

— Три, — ответил студент.

Лили вспоминала об этом, сидя на старой кушетке в тесной фотолаборатории Кики в подвале школы художественного мастерства.

Она достала из сумочки фотографии, сделанные Кики в парке Чапультепек, — снимки были в четыре раза меньше тех, что они подбросили Марисабель.

«А неплохая мы пара», — подумала она, щелкнув Бето на фотографии по носу, и положила пакет с фотографиями обратно в сумочку.

Она знала, зачем пришла. Этого не избежать, да и зачем…

Она начала рано, в восьмом классе. Вернее, ее «начали».

Это произошло на вечеринке в богатом особняке в пригороде Мехико, куда ее пригласил один из оболтусов-старшеклассников.

Особняк стоял на крутом обрыве, а внизу, около шоссе, находился его портал дома, оторванный от самого «замка», словно парящего в небесах. От портала вверх уходил ствол лифта.

В конце вечеринки, под утро, подпившие мужчины стали уводить в спальни своих спутниц.

Лили поразило, что кроме небольшой боли она не испытала никаких особых чувств, разве что чувство гордости — вот и она «взрослая».

Тут же она попросила своего «первопроходца» (им был не пригласивший ее старшеклассник, а щеголевато одетый студент университета) отвезти ее домой.

На следующий день она узнала, что в «замке» произошло несчастье: после их отъезда одна из приглашенных девушек, отбиваясь от насильника, выскочила на балкон и, потеряв равновесие, упала с огромной высоты на шоссе.

Испуганный студент университета в страхе позвонил ей и попросил, в случае, если ее вызовут на допрос в качестве свидетельницы, утаить интимный факт их отношений, дабы не создалось впечатления о насильственном характере последних.

При всем отвращении к трусости щеголя Лили испытала некоторое возбуждение оттого, что находилась вблизи от столь драматических событий. И немного жалела, что до вызова в полицию не дошло.

Проходимец Кики прямо дал ей понять, зачем он приглашает ее в свою фотолабораторию. Она не оспаривала то, что должна расплатиться за его фотографическое одолжение «натурой» — дешевле обойдется. К моменту прихода Кики она уже застелила кушетку, достав из стенного шкафа постельное белье и подушки.

Кики, приняв душ, набросился на нее, как голодный на жареного цыпленка. Он был большой выдумщик и «работал с ней» как борец на тамтаме. Позы, предлагаемые им, были не менее изобретательны, чем изображенные на знаменитых гравюрах японца Хокусаи.

Лили хохотала, пока не решила, что отработала услугу сполна.

Она только не обратила внимание на то, что время от времени в лаборатории вспыхивал свет.

— Неполадки в проводке, надо будет вызвать мастера, — сказал Кики в первый раз, когда Лили испуганно подняла упавшую на пол простыню и инстинктивно закрылась ею…