Счастливые слезы Марианны

Глава 20

Марианна никак не могла разобраться в своих нынешних чувствах по отношению к Марисабель.

Долгие годы она воспитывала ее как родную дочь, ухаживая за ней со всем рвением и одержимостью матери, а когда нашла, наконец, Бето и поняла, что он ее сын, не только не переменила свое отношение к девочке, но еще скрупулезнее стала относиться к своим материнским обязанностям. Но что греха таить — нынешняя ситуация была не из простых.

Марисабель, при всей ее ласковости и доброте, с детства была впечатлительна и норовиста. Ее нервический склад характера и вечная мнительность не раз лишали Марианну душевного равновесия, а однажды поставили жизнь их семьи на грань распада. Конечно, она понимала ее как женщина женщину: заподозрив мать в измене отцу, она бы и сама не находила себе места, но вряд ли стала бы действовать так, как Марисабель, вряд ли начала бы настраивать отца против матери.

И вот теперь треволнения из-за взаимоотношений Марисабель и Бето.

Эти взаимоотношения за последнее время претерпели столь стремительные изменения, столько раз переворачивались «с орла на решку», что Марианне стала казаться спасительной перспектива переезда Марисабель к ее родителям.

То, что сама девушка намекнула на это, было простым средством раззадорить Бето.

Тут же Марианна поймала себя на мысли, что размышляет «в пользу Бето».

А разве Марисабель не права? Кто бы терпел приставания к парню, который тебе нравится? Разве сама Марианна не провела столько бессонных ночей, ревнуя Луиса Альберто к его жене Эстерсите, к их служанке-француженке Саре, к его давней пассии Коллет, к Виктории? Одни подозрения были напрасны, иные его связи она простила, о третьих не хотела и вспоминать.

Матушка Чоле, ангел-хранитель, вспоившая и вскормившая потерянного Марианной сына, словно прочитала ее мысли.

— Бето нынче и не позавтракал. Никогда не видела его таким мрачным.

— Мальчик вырос, выросли его мысли и чувства, теперь у него больше забот, — попыталась уйти от разговора Марианна.

— А все, я думаю, из-за Марисабель. После того как она поехала с Умберто на выставку…

— Чоле, какое право мы имеем указывать Марисабель, с кем и куда ей поехать?

— Ежели бы это не отражалось на мальчике, я бы и слова не сказала…

Разговор происходил на кухне, в присутствии кухарки Белинды, которая не преминула вставить словцо:

— Тут у нас одна вертихвостка до того парня довела, что он с горя на «голубом» женился! — выпалила она свою очередную несусветицу. Так как «вертихвостка» косвенным, если не прямым, образом относилась к дочери, Марианна вспылила:

— Белинда, сколько раз я просила не вмешиваться в дела семьи! Вы вынуждаете нас не разговаривать в вашем присутствии!

— Что ж я, пирамида бесчувственная! Жалко ведь глядеть на молодого господина! — жалобно запричитала кухарка.

Чоле не стала выбирать выражения, а припекла тараторку присказкой:

— Колокола и языки звонить мастаки!

Оставив залившуюся слезами Белинду, обе женщины перешли в гостиную, где в это время находилась Рамона.