Лютый. Его зависимость

Глава 7

— Дай пройти, — потребовала, думая, как еще можно обогнуть крепкого как скала парня.

— Не дам. Там тебя ждут. Из прокуратуры, — он понизил голос. — У них ордер на допрос. Ты — первая в списке.

— Я ничего не знаю.

— Знаешь. Они тоже так думают. — Он взял меня за локоть и отвел к окну. — Послушай, Миронова. Кто-то слил твое имя. Кто-то внутри клуба. Они хотят повесить дело на Арсена, а ты — идеальный свидетель. Скажешь, что видела бой и ему конец.

— Я не скажу.

— Тебя заставят. Им не нужна правда. Им нужен козел отпущения.

— Тогда что мне делать?

— Стоять здесь и не дергаться. Арсен уже там. — Паша кивнул в сторону деканата. — Решает вопрос.

— Как?

— Как умеет. Связи, деньги, компромат. Неважно. Важно, что через пять минут ты будешь ни при чем. Если выдержишь и не зайдешь туда раньше.

Я прижалась спиной к холодной стене. Сердце ударило о ребра.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я.

— Потому что он просил.

— И все?

Паша помолчал. Потом посмотрел на меня — странно, изучающе.

— Знаешь, что он мне сказал? «Если со мной что-то случится, забери ее. Спрячь. Отвези в мою квартиру. Дай ключ». Я думал, он шутит. Арсен Воронов никогда ни о ком не просил. А тут... — Он осекся.

— Что?

— Ничего. Просто стой и жди.

Я ждала. Секунды превратились в минуты, минуты — в вечность. Коридор опустел. Где-то хлопнула дверь.

Из деканата вышел Арсен.

Он шел быстро. Лицо спокойное, но я видела, как побелели костяшки сжатых кулаков. Он подошел, взял меня за руку и потянул за собой. Его пальцы были ледяными.

— Что ты сделал? — спросила я, едва поспевая за его шагом.

— Сказал, что ты была со мной.

— Что?

Он остановился и развернул меня к себе.

— Я сказал, что ты моя девушка. И в ту ночь ты была со мной. Что мы ушли вместе до того, как все случилось. Теперь официально, ты под моей защитой и любой, кто к тебе сунется, будет иметь дело со мной.

— Зачем ты это сделал?

— Потому что иначе тебя бы допрашивали. А ты не умеешь врать.

— Умею.

— Ты чуть что краснеешь, когда нервничаешь. У тебя пульс скачет. — он чуть склонил голову набок. — Ты бы сломалась через пять минут.

— То есть ты меня спас? — я скептически прищурилась.

— Я тебя присвоил. Разница небольшая.

Меня пробило ознобом, мотнула головой:

— Я не твоя.

— Теперь — моя. Для всех. И для них и для деканата и для всего универа. Ты девушка Арсена Воронова. — Он сделал паузу. — Привыкай.

— Это ловушка.

— Да, — согласился он легко. — Но тебе в ней понравится.

Он отпустил мое плечо и пошел дальше. Я одно мгновение потопталась на месте, приходя в себя. Потом догнала его.

— Воронов?

— Что?

— Я не буду игрушкой!

— Я тебя девушкой назвал, — оскалился, бросил через плечо. — Это другой уровень.

— Если я твоя девушка и ты мой парень, то это значит, между нами никакой лжи. Никаких недомолвок. Договорились?

Он остановился. Посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Договорились.

— Тогда скажи правду сейчас. Что случилось с тем парнем?

Арсен молчал несколько секунд.

— Знаю, кто. Но пока не скажу.

— Почему? — у меня опустилась челюсть.

— Потому что если ты узнаешь это имя, ты не сможешь молчать. А я не хочу, чтобы ты стала следующей. — Он коснулся моей скулы кончиками пальцев. — Хватит с тебя того, что ты моя. Остальное — моя война. Не твоя.

Он прижался лбом к моему лбу. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его пульс — в унисон с моим.

И так же внезапно отстранился. Ушел.

На этот раз я не стала его догонять. Кажется, я и так перешла очередную и последнюю черту. С которой не возвращаются.

Он не писал. Не приходил. И не ждал у аудитории. Я говорила себе — к лучшему. Лучше выдохнуть. Но каждую ночь лежала без сна и слушала шаги в коридоре. Каждый раз, когда открывалась дверь, поднимала голову.

Его не было.

На третий день Паша поймал меня у кофейни. Мрачный. С темными кругами под глазами. Сунул в руку серебряный ключ на цепочке.

— Его квартира. Велел передать. Сказал, если не вернусь — пусть знает, куда идти.

— Не вернется откуда?

— С допроса. Дело Ковалева. Три года назад. Он был там. Покрывал.

— Кого?

Паша отвел взгляд.

— Не меня. Иди по адресу. Жди.

Я сжала ключ. Металл впился в ладонь. Вместе с ключем Паша впихнул мне в руки смятый лист бумаги с координатами.

Квартира Арсена Воронова была не такой, как ожидала.

Никакой стерильной роскоши. Никакой кожи и хрома. Кирпичные стены, высокие потолки, книжные полки до потолка. На журнальном столике — остывший кофе. На диване — его вторая толстовка. Я надела ее, потому что его запах успокаивал. Забралась с ногами в кресло, уткнулась носом в воротник и закрыла глаза.

Прошло шесть часов.

Паша звонил дважды. «Все под контролем. Продержат сутки, не больше. Не дергайся». Я не дергалась. Сидела в его квартире как в убежище и чувствовала, как его присутствие обволакивает меня.

А потом нашла сейф.

Случайно. Искала аптечку — у него были сбиты костяшки, я хотела оставить бинты на видном месте и заметила за картиной в спальне металлическую дверцу. Картина изображала ринг в абстрактных мазках. За ней — электронный замок.

Четыре цифры.

Попробовала дату его рождения — нет. День рождения брата — мимо. А потом я вспомнила фотографию женщины с темными волосами, что стояла у него на столе. И дату на обороте. Набрала четыре цифры. Замок открылся.

Внутри лежала папка. Толстая, потрепанная. На обложке — надпись от руки: «Дело № 47. Смерть С. Ковалева».

Взяла ее и села на край дивана.

“Сергей Ковалев. Третий курс. Юридический. Сын судьи. Погиб при странных обстоятельствах. Официальная версия — упал с лестницы. Несчастный случай. Но внутри были документы, которые говорили о другом. Протоколы допросов. Вырезки из газет. И фотография — молодой парень со светлыми волосами лежит на полу Подвала.

И список. Восемь фамилий. Все — студенты, которые были там той ночью. И среди них — Арсен Воронов.”

Рядом с его именем — пометка его почерком: «Не виновен. Прикрывал Д.»

Д. Даня. Даниил Воронов. Его младший брат.

Я закрыла рот ладонью. Даня был там. Даня что-то видел. Или что-то сделал. И Арсен взял вину на себя. Он покрывал брата три года. Три года позволял всему миру считать себя чудовищем. Три года молчал.