Только я

Глава четвёртая

– Что? – недоверчиво переспросила Ками у Фрейзера.

Она понимала, что ровно в ту же секунду это же слово сорвалось с губ Коннора. Впервые – и, вероятно, в последний раз – они подумали об одном и том же.

Теперь Ками видела: Коннор уставился на Фрейзера точно с таким же оглушённым выражением лица, какое, она была уверена, застыло у неё самой. Да он что, всерьёз? Он же не может это иметь в виду!

Но Фрейзер спокойно выдержал её ошарашенный взгляд. Не моргнул. Не отвёл глаз. И не выглядел так, будто пытается что-то скрыть. Она понимала: он не шутит и не играет. И всё же это выходило за пределы всего, что она когда-либо могла себе представить. Она не могла уложить это в голове. Для начала – как они вообще рассчитывают, что она согласится? На это? На работу для ФБР?

Ками словно ударили под дых.

Коннор заговорил первым, всё ещё не веря.

– Вы ведь не серьёзно.

Фрейзер почти улыбнулся.

– Я абсолютно серьёзен. У неё есть навыки, которые нам нужны. Со вчерашнего дня наша группа потеряла трёх толковых, технически подкованных агентов. Эти умения нам сейчас жизненно необходимы в этом деле. И хотя до ухода Симмонса мы кое-что успели получить, на добычу информации у него уходило больше времени. А она сделала это за сколько? За пять минут? Сейчас нам поможет скорость. Она даст нам нужное преимущество.

– Но она же хакер, – неверяще сказал Коннор.

– Она студентка, – поправил его Фрейзер. – Студентка, которая вот-вот окончит университет. Да, она взламывала раньше. Но это не её постоянная работа. – Он повернулся к Ками. – Что ты будешь делать дальше – решать тебе. Ты талантлива. Ты могла бы быть нам полезна. Ты могла бы помочь нам в важном деле, – ровно произнёс он.

Ками открыла рот – и тут же закрыла. Помолчала, решая, что сказать.

– Послушайте, я не хочу на вас работать, – сказала она. – У меня… у меня этические претензии к ФБР.

– У тебя? Этические претензии? К нам? – Коннор и правда звучал потрясённо.

Она не обращала на него внимания и продолжила: «Я взломала вашу главную страницу не просто ради того, чтобы устроить переполох. Я сделала это потому, что у меня к вам есть настоящие претензии. Обиды. К вам как к организации. Я вам не верю. Как и полиции, а вы – что-то вроде ещё более бюрократической версии полиции. Вы не добиваетесь результатов. Вам наплевать на людей, которым вы якобы должны помогать. Я изменила главную страницу в знак протеста. Так что я не могу принять эту работу. Надеюсь, я хоть чем-то помогла вашему расследованию, и вы выясните, кто убил тех женщин», – закончила она, желая проявить сочувствие к жертвам, хотя к Федеральному бюро расследований не питала ни капли тепла.

Она знала, что это будет означать тюремный срок. Наверное, это было безрассудное решение, но она должна была отстоять то, во что верила.

– Ну вот, – сказал Коннор с видом человека, чья правота только что подтвердилась, и ещё, как показалось Ками, с облегчением. – Она не хочет помогать. Она просто хакерша. Не тот человек, которого мы вообще могли бы использовать.

Он посмотрел на начальника так, словно думал, что Фрейзер на миг помутился рассудком, раз мог такое предложить.

Ками ожидала, что Фрейзер разочаруется. Что после всех довольно приятных слов о её навыках он поймёт: у неё серьёзная обида на организацию. Что это даст ему представление о том, как она всё воспринимает.

Но нет – всё явно шло не так. Фрейзер вовсе не выглядел разочарованным, наоборот – он был странно спокойным.

– Значит, у вас зуб на правоохранительные органы. Я вижу.

– Рада, что видите. – Ками кивнула.

– Я не буду вдаваться в подробности, почему. Предполагаю, причина веская – по крайней мере, с вашей точки зрения, – и обида у вас настоящая. Возможно, вы так и не получили ответа в деле, к которому был причастен кто-то из близких вам людей. Такое случается.

Она удивилась. Фрейзер оказался куда более проницательным, чем она думала.

– Любая организация состоит из людей. Она держится или рушится на плечах тех, кто в ней работает. Мы не можем раскрыть каждое дело. Но мы стараемся изо всех сил. Нераскрытые дела – это то, что мы ненавидим. Сейчас есть люди в положении, похожем на ваше. Друзья и семьи женщин, которые погибли. Они надеются, что Федеральное бюро расследований это раскроет, что это принесёт им хоть какое-то облегчение. И мы даём вам исключительный шанс – сделку, которая позволит вам избежать тюрьмы, – потому что сейчас нам не хватает специалистов. У вас есть навыки, которые прямо сейчас могут помочь поймать этого парня. И это может немного утешить тех, кто скорбит. Понимаете, о чём я?

Ками действительно понимала. Его логика была безупречной. Она кивнула, и он продолжил:

– Нельзя ругать Федеральное бюро расследований за то, что оно «недостаточно хорошее», когда вам дали шанс стать его частью, принести пользу и изменить всё к лучшему. А вы сказали «нет». Значит, если теперь вы снова скажете «нет», вам придётся жить с реальностью: вы сами выбрали не помогать. Вы сами решили не применить свои навыки. Вы критиковали, не желая помочь. И думать об этом будете из тюремной камеры. – Лицо у него стало таким суровым и жёстким, что она моргнула. – Других вариантов для вас нет, мисс Ларк. Либо тюрьма, либо это предложение. Такие сделки заключаются крайне редко.

Он взглянул на Коннора; тот кивнул в знак согласия, и Фрейзер продолжил:

– За этот год мы уже арестовали, наверное, сотню человек по всему штату – за вмешательство в работу Федерального бюро расследований, за попытки саботировать нас разными способами. Знаете, скольким из них предложили второй шанс?

Ками покачала головой.

– Ни одному. Это не обычная практика. Федеральное бюро расследований редко идёт на сделки. Сейчас это возможность, где выигрывают обе стороны. Мы оба получаем выгоду. Но выбор за вами. Может получиться так, что проиграют все – и тогда вам придётся жить с последствиями.

Ками уставилась на него, не находя слов. Своей спокойной логикой он заставил её пересмотреть собственные принципы, дав понять: вообще-то это её шанс всё изменить. И правда была в том, что тюрьма – это кошмар.

Там ей ни за что не дадут доступ к телефону. Скорее всего, она не сможет продолжить учёбу. Её жизнь – такая, какой она её знала, какой мечтала и планировала, – закончится, и эта истина внезапно напугала её.

Словно уловив её внутреннюю смуту, Фрейзер продолжил:

– Мы оформим вам выплату, чтобы покрыть расходы, пока вы будете работать. Мы не звери – если только вы не нарушите свою часть договорённости. Когда дело будет раскрыто, мы расходимся. Обвинения снимем. Ни судимости, ни тюремного срока.