Только я

Глава третья

Тест? Ками пошла следом за Фрейзером – он вывел её из комнаты для допросов, а Коннор тяжело топал позади.

Ситуация закручивалась и выворачивалась, как американские горки, и Ками не понимала, что и думать. Что за тест? Может, уже сейчас требовать адвоката?

Но времени раздумывать не было: Фрейзер уже сворачивал в следующую дверь.

Ками оказалась в кабинете. Это было совсем не то, что комната для допросов, – словно другой мир. Здесь всё выглядело куда более обычно, но явно как у начальства. Просторно, из большого окна открывался вид на город. У стены – заваленный бумагами стол с внушительным директорским креслом с одной стороны и двумя меньшими стульями с другой; рядом – длинный картотечный шкаф, все ящики закрыты.

На столе Ками заметила фотографию: улыбающаяся блондинка и двое детей, на вид лет десяти. Рядом – другая, где сам Фрейзер улыбается и держит на поводке симпатичного лохматого чёрного пса.

Значит, у него есть человеческая сторона, подумала Ками. Может ли человек с таким милым псом быть совсем уж плохим? Хотя, с другой стороны, на работе он мог становиться совершенно другим – а таким людям она не доверяла.

Не успела она разглядеть снимки получше, как они направились к столу для совещаний – на другой стороне комнаты, вокруг него стояло шесть стульев.

– Садитесь, – сказал Фрейзер.

Ками заняла стул, который он указал, и села. Отсюда город было не видно: напротив была стена с несколькими сертификатами в рамках. Достаточно, чтобы понять – Фрейзер человек влиятельный и за его фамилией тянется длинный список дипломов.

Фрейзер подошёл к картотечному шкафу, а Коннор, всё ещё злой на неё, сел рядом.

– Я хочу, чтобы вы на это посмотрели.

Коннор вздрогнул от неожиданности, когда Фрейзер вернулся от шкафа и бросил на стол перед Ками картонную папку, а потом сел напротив.

Она опустила на неё взгляд, затем уставилась на него. Казалось, он будто провоцирует её сказать ещё хоть слово – и, скажи она, тут же разнесёт в пух и прах. Ками почувствовала: сейчас лучше всего заткнуться и разобраться самой.

Поэтому, вместо того чтобы задавать вопросы, она раскрыла папку и заглянула внутрь.

Там оказалось всего несколько распечатанных страниц, но, пробежав их глазами, она поняла: это, похоже, часть материалов по делу об убийстве.

С ощущением почти нереальности происходящего Ками вчиталась в факты.

Нашли двух мёртвых женщин: одну – в роскошном доме, другую – в элитной квартире. У обеих неподалёку лежали VR-очки, а в кабинетах – или офисах, или где их там обнаружили – стояли продвинутые игровые установки. Были какие-то сведения об IP-адресах, с которых они подключались. Впрочем, почти ничего больше, и Ками подумала: может, потому что ничего больше и не смогли добыть. На распечатках были маленькие изображения – их оставили на каждом месте преступления. Вот это было интересно. Ками они показались смутно знакомыми. Оба изображения были одного типа: привлекательные женские аватары в ярких, цепляющих цветах. Она невольно задумалась, похожи ли были и сами жертвы.

Её пробрало до костей от мысли, что такое происходит в Бостоне – возможно, прямо сейчас, где-то рядом. Но зачем он это ей показывает? Что за тест? Ками вопросительно подняла на него глаза.

– У вас есть по этому делу какая-то дополнительная информация? – спросил Фрейзер.

– Я этих людей не знаю. Но, наверное, вы не об этом спрашиваете?

– Нет, не об этом. Я хочу знать вот что: что вы можете рассказать мне о них? Судя по тому, что есть в деле, какую информацию вы можете дать по части информационных технологий? Мы считаем, что в момент, когда их убили, оба были в сети – и, возможно, играли.

– Наверное, кое-что смогу, – сказала Ками. Она подумала: если они играли, то не услышали бы, как убийца вламывается. Наверное, поэтому ему и удалось подкрасться. А если он знал, кто они в игре, и что их персонажи онлайн, то понимал, когда можно до них добраться. Ей казалось, всё должно было случиться именно так.

– В какие сроки вы сможете мне сказать? – спросил Фрейзер.

Она пожала плечами.

– Это зависит, – сказала она. Ей не хотелось сейчас выглядеть дерзкой, но, господи, они же должны понимать: она тоже не ясновидящая.

– От чего? От чего это зависит?

– От того, как быстро у меня будет доступ к устройству. Мне нужно устройство, – терпеливо объяснила Ками, заметив, как Коннор насупился.

Губы Фрейзера сжались.

– Дайте ей телефон, пожалуйста, – сказал он Коннору.

– Её телефон? – в голосе Коннора звучало недоверие.

– Да. Ей нужен доступ к устройству.

– Я не хочу возвращать ей её устройство, – возразил Коннор, уже по-настоящему взбешённый. – Неизвестно, что она с ним сделает.

Фрейзер сцепил руки и посмотрел на Коннора так, будто вытаскивал остатки терпения из каких-то внутренних запасов – но эти запасы были не бесконечны.

– В данный момент я не разрешаю ей пользоваться устройством Федерального бюро расследований, – объяснил он. – Значит, её собственное – единственный вариант. Как она справедливо заметила, ей нужно на чём-то работать.

С раздражённым вздохом Коннор поднялся и строевым шагом вышел из кабинета. Очевидно, он направился обратно в комнату для допросов, где оставил её изъятые вещи, и у Ками на миг вспыхнула надежда, что она наконец-то снова окажется рядом со своим телефоном – пусть даже ненадолго. Без него она чувствовала себя так, словно одна рука связана за спиной.

Она не понимала, к чему всё это. Всё казалось странным. Ей нужно было разобраться. Если когда и требовалось опережать их хотя бы на шаг, то сейчас.

Фрейзер молчал, и по лицу его нельзя было ничего прочесть.

Ками чувствовала, будто оказалась в неизведанных водах. Хотя нет. Она поправила себя: она знала, что оказалась в неизведанных водах, но кто-то бросил ей то, что выглядело спасательным кругом. Только спасательный круг мог оказаться замаскированной змеёй.

На секунду она подумала, не лучше ли потратить пару минут, делая вид, что ищет, а потом сказать, что ничего не нашла.

Но тут же передумала. Она не могла так. Не думала, что способна настолько врать. Да и потом – это дело об убийстве.

Это не просто поменять сайт Федерального бюро расследований, потому что она на них разозлилась и могла это сделать. Это было серьёзное преступление, и, судя по одной из дат, которые она заметила, ещё и совсем недавнее.

Она должна была помочь, если только могла. Если это именно то, что им от неё нужно, она постарается – даже если не до конца понимает, в чём сложность. Даже если после этого её посадят, как она была уверена, они и собирались сделать.