Только я

Оставшуюся милю они проехали в напряженном молчании. Ками ощущала мутное, тошнотворное сочетание торжества и ожидания.

Она думала, что выиграла эту стычку, но прекрасно понимала: войну она не выиграла. Более того – она только обострила конфликт. Наверное, это была плохая идея, хотя ей и хотелось отвечать ударом на удар. Теперь оставалось ждать, чем это обернется.

Коннор остановился у здания патологоанатомического отделения. Ками уставилась на внушительную, квадратную постройку, огражденную забором с металлическими прутьями.

Она видела его и раньше – проезжала мимо, не особенно задумываясь о том, что внутри хранятся мертвые тела и что именно здесь люди в масках и со скальпелями выуживают тайны, скрытые в уликах жестоких преступлений. Она никогда всерьез не заходила в такие мысли.

Коннор припарковался снаружи, показал удостоверение охране у главных ворот и вошёл внутрь вместе с Ками, которая теперь слегка кружилась от стресса в голове и спешила следом.

Здание давило. Запах дезинфекции стоял повсюду и обжигал ей ноздри с той самой секунды, как она переступила порог. Люди в белых халатах и средствах индивидуальной защиты целеустремлённо шли по коридорам. Где-то на фоне слышался приглушённый гул голосов и дребезжание колёс каталок.

– ФБР, – сказал Коннор. – Мы пришли поговорить с доктором Миннетт. Она проводила вскрытия Лиз Хьюз и Адрианы Найт.

– Доктор Миннетт. Она в смотровой номер пять, – сказала регистраторша, указывая вниз по коридору. – Она заканчивает вскрытие, так что сможет с вами поговорить.

Коннор свернул к шкафчику в углу комнаты.

– Маска, перчатки. Надень, – сказал он, доставая всё из шкафчика и протягивая ей.

Не говоря ни слова, Ками надела маску и натянула перчатки.

Ей даже стало в каком-то смысле легче от того, что маска скрывает её лицо. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять подкатывающую тошноту.

Это было словно ожили все её самые страшные кошмары, потому что здесь, в этом месте, жестокая правда об исчезновении сестры вбивалась в неё до конца – во всей холодной, беспощадной ясности. Дженна могла оказаться в таком месте. Могла. Неопознанное тело. Этот страх взрывался в самых жутких, самых ярких её ночных кошмарах.

Вдруг она поняла, что не сможет через это пройти. Не сейчас, когда мысли о Дженне толпятся в голове.

Но надо было. Она не могла показать слабость при Конноре, хотя, возможно, выбора и не было. Следуя за ним в зал для вскрытий и заставляя дрожащие ноги двигаться, Ками знала: она не выдержит этого, не потеряв сознание или не вырвав.

На лице Коннора не было и тени сочувствия, когда он шагал вперёд. И с какой стати ему сочувствовать, поняла она. Он не знал её прошлого. Не знал, почему она боится – по-настоящему, до дрожи – войти в этот морг.

У двери она замялась, ошеломлённая новой волной тошноты.

Он повернулся к ней с каменным выражением.

– Ты должна зайти со мной, – сказал он. – Куда я – туда и ты. Я не позволю тебе оставаться здесь одной. Я тебе не доверяю. И что бы там ни было, тюрьма будет хуже. Намного хуже, – многозначительно добавил он. – Эта роль для тебя может закончиться в любую минуту. Фрейзер, может, и взял тебя против моей воли. Но он прислушается ко мне, если я скажу, что ты не справляешься. Если тебя нужно уволить.

Он кивнул на дверь. – Ты первая.