Страница 9 из 54
Глава 9
Кристина
Я смотрю на него, и в горле стоит ком. Солнечный луч, пробивающийся сквозь шторы, освещает знакомые черты его лица. Те самые, которые когда-то заставляли мое сердце биться чаще. Теперь они кажутся чужими, словно я разглядываю незнакомца.
— Ты спланировал эту встречу? — спрашиваю я, и мой голос звучит хрипло от сдерживаемых эмоций. — Хотел, чтобы я наконец увидела правду? — задаю вопрос, который сидит глубоко в груди и давно рвется наружу.
Он отводит взгляд, его пальцы нервно барабанят по тумбочке. Я вижу, как напряглись его плечи под дорогой рубашкой, как сжалась челюсть.
— Ты же знал, — продолжаю я, делая шаг ближе. Пол скрипит под моими ногами. — Знал, что мы с Сашей поедем именно в эту клинику. В ту самую, которую ты сам выбрал для нас с момента его рождения. Ту, в которой мы наблюдаемся всей семьей.
В воздухе пахнет его одеколоном и чем-то сладким. Возможно, ее духами и этот запах заставляет меня сжать кулаки так, что ногти впиваются в ладони.
— Ты же не настолько глуп, — шепчу я, чувствуя, как дрожь поднимается от кончиков пальцев, — чтобы приехать туда в тот же день, когда туда поехала я с Сашей? Или..
Он резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает что-то опасное.
— Чего ты добиваешься? — его голос становится громким, резким. Даже стены, кажется, содрогаются от этого звука. — Истерику устроить захотела? Отлично! Истери, а я пока поживу там, где меня не считают за кусок дерьма!
Он разворачивается и идет к двери, его движения резкие, злые. Я вижу, как нервно он срывает куртку с вешалки, как звякают ключи в его кармане.
— Нет. Ты не хотел нашей встречи, — говорю я, осознавая, что он так нервничает неспроста. — Ты просто просчитался. Ты не слушал, что я тебе говорила. Пропустил мимо ушей, что твоему сыну плохо. Как всегда. Тебя же никогда не волнует здоровье наших детей. Зато ее..
Дверь внезапно открывается.
— Папа! — тут же кричит Кира. Ее голос звонкий и радостный. Она бросается к нему, не замечая напряжения, витающего в воздухе.
Мое сердце сжимается, когда он автоматически подхватывает ее, обнимает. Эта картина..он, держащий нашу дочь, кажется теперь какой-то кощунственной.
— Кирюш, — мягко говорит Саша, появившийся в дверях. Его голос спокойный, но я вижу, как напрягаются его плечи, когда он встречается взглядом с отцом. — Ты хотела взять своего мишку, помнишь?
— Точно!
Кира тут же спрыгивает, скидывает туфельки и бежит в свою комнату, оставляя нас в тяжелом молчании.
Саша стоит в дверном проеме и его высокий силуэт почти заполняет пространство. Он смотрит на отца, и в его глазах не детская обида, а холодная, взрослая оценка.
— Что, отец? — его голос звучит непривычно низко. — Уже нагостился?
Максим застывает. Я вижу, как его пальцы непроизвольно сжимаются.
— О чем ты? — он пытается сохранить спокойствие, но я замечаю, как дрогнул его голос.
— Ты же не собираешься здесь жить после того, что натворил?
— Это мой дом. А ты лучше бы помолчал. Не дорос еще, чтобы указывать мне, как жить.
Саша делает шаг вперед.
— А я не указываю. Говорю как есть. Тебя здесь больше никто не ждет. Да и ты же знаешь, что я никогда не оправдывал твоих ожиданий. А в этой ситуации уж тем более. Кстати..Не вижу чемодана в твоих руках. Или ты налегке?
— Какого чемодана?
— С твоим тряпьем, — пауза. — Или думаешь, что после всего случившегося тебе здесь будут рады?
Тишина становится почти физически ощутимой. Максим смотрит на сына, потом на меня. В его глазах не злость, а что-то другое.. растерянность? Страх?
— Ты.., — начинает он, но Саша уже поворачивается ко мне.
— Мам, — говорит он тихо, но так, чтобы слышал отец, — давай закроем дверь. Здесь сквозняк и чем-то воняет.
Я понимаю. Это не просто слова. Это выбор.
Мой взгляд встречается с Максимом.
— Да, — говорю я ровно. — Давай закроем.
— Мы еще не закончили, Кристина, — предупреждающе выдает Максим, и в его голосе столько холода, что я невольно ежусь.
— Правильно, Максим. Мы не закончили. Потому что я не позволю тебе закончить так легко.
Я делаю шаг к двери, чувствуя, как что-то внутри окончательно рвется. Максим отступает, но в его взгляде намного больше, чем он говорит. Он не отступит так просто, и я это понимаю.
Глава 10
Кристина
Утренний свет льётся через кухонное окно, окрашивая всё в бледно-золотистые тона. Я стою у плиты, механически помешивая овсяную кашу. Пар поднимается кругами, обжигая пальцы, но я почти не чувствую боли. Только тупое онемение где-то глубоко внутри. Каждая ложка кажется мне невероятно тяжёлой, будто наполненной свинцом.
— Смотри, мама!
Кира врывается на кухню, её белокурые волосы растрепаны после сна, а на лице сияет улыбка. Я опускаюсь на корточки. В руках она сжимает лист бумаги, который тут же тычет мне в лицом, и перед глазами возникает детский рисунок: жёлтый дом, зелёная трава и четыре фигурки — папа, мама, Саша и она.
— Это мы все! — восторженно объявляет Кира, указывая пальчиком в каждую фигурку.
Мои руки дрожат, когда я беру рисунок. Бумага тёплая от её ладошек.
— Красиво, солнышко, — целую ее в макушку, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Но внутри всё сжимается, будто кто-то сжал сердце в кулаке.
— Когда папа придет, я и ему покажу, — беззаботно заявляет Кира.
В груди возникает резкая боль, будто кто-то воткнул нож и провернул.
— Кирюш, папа.. он сейчас не может, — говорю, отворачиваясь к плите, где уже начинает пригорать каша.
Сашка, сидящий за столом с телефоном в руках, резко поднимает голову. Его глаза точь-в-точь как у отца, но взгляд другой. Твердый. Взрослый.
— Кир, иди собери рюкзак, — говорит он, откладывая телефон. — Сейчас в садик пойдем. Ты ведь уже не болеешь, а пропускать нехорошо. Тем более там твои друзья скучают.
— Но я хочу папу! — она топает ножкой и ее голос становится капризным. — Он обещал мне зоопарк!
Кастрюля выскальзывает у меня из рук и падает в раковину с оглушающим грохотом. Молоко разбрызгивается по стенкам, капля попадает мне на руку, горячая, как слеза. Я закрываю глаза и глубоко дышу. Собираюсь с силами, чтобы ответить дочери, но теплые руки вдруг обнимают меня сзади.