Страница 41 из 54
— Пустяки, — он отмахивается, но я вижу, как он доволен. — Саша, довольно сложный и интересный случай. И.., — он замолкает, переводит взгляд на меня, и в его глазах появляется что-то тёплое, непрофессиональное. — И вы очень сильная мать. Редко такое вижу. Мне хочется вам помочь.
Он говорит это не как намек, а как констатацию факта, но в его словах слышится не только это, но и искренняя симпатия. Интерес.
— Мне просто некуда было деваться, — улыбаюсь я грустно.
— Знаю, — кивает он. — Но вы справились. И справляетесь.
Он ещё немного объясняет мне особенности лечения, назначает время визита.
— Спасибо вам еще раз, — покидаю салон его авто, когда понимаю, что мы обсудили все, что меня волновало.
— Всегда рад помочь, — он улыбается, и его взгляд снова задерживается на мне на секунду дольше, чем нужно. — Кристина Олеговна. Если что звоните. В любое время. По любому поводу.
— Обязательно.
Я ухожу, чувствуя на своей спине его взгляд, пока не скрываюсь в подъезде. В голове каша из эмоций. Радость от предложения в школе. Тревога за Сашу. И это странное, новое чувство что кто-то сильный, компетентный, на моей стороне. Не просто как врач. А как.. человек.
Саша с вопросительным взглядом уже встречает меня в коридоре.
— Ну что? Всё плохо? — спрашивает он, пытаясь казаться равнодушным.
— Всё хорошо, — говорю я и сама начинаю верить в это. — Всё будет хорошо. Насчёт твоего лечения. Доктор.. он будет нам помогать. Там какая-то система. В общем, он обрисовал мне все вкратце, но я пока не совсем поняла, как это работает. Надо будет сходить на прием и он там все расскажет более детально.
Саша смотрит на меня внимательно, потом медленно кивает.
— Он нормальный вроде. Не скажу, что прежний врач мне не нравился, но этот какой-то другой. Он более живой что-ли. Да и за время в больнице мы с ним неплохо так начали общаться. Мы как-будто на одной волне, — заключает он.
— И когда вы успели так подружиться? — вопросительно изгибаю бровь.
— Так он постоянно заходил ко мне, пока я тусил в больнице. Я даже пару раз спрашивал, нормальный ли у него уровень квалификации, раз у него больше нет пациентов кроме меня.
— Насколько часто?
— Намного чаще, чем ты думаешь, — смеется он, — но мне он понравился. Толковый вроде и не нудит, как некоторые. Да и когда на меня смотрит, я не чувствую себя каким-то ущербным, а это многое значит, знаешь ли. Ладно, мам. Давай спать. Скажешь, когда там на прием надо будет.
Саша уходит к себе, а я остаюсь одна на кухне. Смотрю на заварочный чайник и понимаю, что, кажется, впервые за долгое время у меня есть не только силы бороться, но и крошечная надежда на то, что после борьбы будет что-то хорошее. Что-то своё.
Глава 43
Максим
Лера. Черт. Ее имя в очередной раз красуется на экране. Это уже как минимум десятый вызов за сегодня, и это жутко нервирует.
— Слушаю! — рычу в трубку, откидываясь в кресле. — Ты не устала еще трезвонить? Совсем дома нечем заняться? Пожрать приготовь, что-нибудь нормальное, а не сраные макароны, которыми ты меня пичкаешь уже два дня, — выпаливаю на опережение.
— Ты! Это ты меня заразил! — орет в ответ она и её голос словно скрежет металла по стеклу. У меня на секунду перехватывает дыхание. Сердце колотится где-то в горле. — У меня анализы! Кто, если не ты, а? Кто, Максим?! Только ты!
Мой мир, такой прочный, такой идеальный, рушится с оглушительным треском. И всё начинается с её звонка. Не с привычного сюсюканья, а с пронзительного истеричного визга, который впивается в мозг.
Я пытаюсь что-то сказать, выдавить из себя оправдание, но слова застревают в горле комом лжи и страха. Ее крик заглушает все.
— О чем ты, нахрен, говоришь?! — наконец мне удается ворваться в эту бесконечную череду ее обвинений. — Какая к черту болезнь?
Спрашиваю, а сам пытаюсь найти в глубинах гребаной памяти хоть один намек на то, что было не так давно. И нахожу.
Лиза. Та девка в баре. Около месяца назад, когда только все закрутилось. Когда Лера устроила мне очередную истерику, и я свалил из дома.
— Пока я была тебе нужна, пока твоя дура-жена сидела дома, всё было хорошо! — продолжает истерить она. — А как только начались проблемы, ты сразу сбегаешь! У тебя новая баба? Ты от нее притащил эту дрянь? Ты же клялся мне в любви! Говорил, что Кристина для тебя никто, что она лишь пьет твою кровь! А сам? Сам что сделал?
— Не истери! Сейчас буду, — скидываю вызов, пытаясь осознать сказанное ей. Этого не может быть. Я же не мог быть настолько беспечен. Не мог настолько отключиться, чтобы.. или мог? Твою мать! Мог. Еще как мог! Тогда я был не в себе. Все навалилось на меня как огромный снежный ком, и я позволил себе все отпустить и.. поплатился за это.
Я мчусь к Лере, в ту квартиру, которая когда-то пахла дорогими духами и свежестью, а теперь детскими смесями, потом и усталостью. Все, как и дома. Все как и с Кристиной, и это раздражает. Я врываюсь внутрь. Она стоит посреди гостиной, вся трясется, лицо распухшее от слез.
— Максим! — новый визг, и она уже тычет мне в лицо листок. Этот проклятый листок. — Гляди! Гляди, что ты со мной сделал! — ее пальцы сжимают бумагу так, что она мнется.
Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Гнев, горячий и слепой, застилает глаза.
— Замолчи! — мой голос звучит хрипло, я хватаю ее за руку, чувствуя, как хрустят ее хрупкие кости. — Не мотай нервы! Сама виновата! Где шлялась, а? Почему сразу винишь меня?
— Я?! — она издает какой-то нечеловеческий звук, между смехом и рыданием. — Я сидела с твоим сыном! Твоим! Сутками напролет. А ты.. ты.. Где был ты все это время? С кем?! Откуда ты притащил эту дрянь?
Хватаюсь за голову. Черт. Это не может быть правдой. Не сейчас. Это просто нереально. Я.. она..
Твою ж!
Из соседней комнаты доносится звук. Не плачь. Хриплый, свистящий, удушливый звук. Знакомый. Слишком знакомый. Тот самый, что я не раз слышал от Саши. Но сейчас он звучит в сто раз страшнее. Это как финальный аккорд моей нервной системы. Как чертово проклятье! Как последний рубеж, который я вряд ли смогу преодолеть.
Лера срывается с места и бросается в комнату. Я иду за ней, как в кошмарном сне. Ребёнок. Наш сын. Он сидит в кроватке, весь багровый, покрытый страшной красной сыпью. Его лицо распухает прямо на глазах, губы синеют. Он хрипит, пытаясь вдохнуть, и не может.
— Максим! — Лера поворачивается ко мне, и в её глазах читается чистый, животный ужас. — Скорую! Вызывай скорую! Вези в больницу! Ему плохо! Это аллергия, как и в прошлый раз, только хуже!