Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 57 из 69

— А ты хоть раз спросил меня? Спросил нужны ли мне эти дорогостоящие клиники? Те пафосные докторишки? Мне нужен был брат. Родители и понимание. Я несколько раз уходил в завязку, но очередные новости, что знаменитый Вадим Сергеевич, приобрел еще один завод с силой откидывали меня обратно. Я срывался. Вновь бросал и так по кругу, пока не закончились силы бороться.

— Хм, — грустно улыбаюсь я. — Хорошо, ты обижен на родителей, на меня. Своего рода недолюбленный ребенок. Это все ясно и я даже могу в это поверить. Люди творят и куда более несносные вещи в подобном состоянии, но скажи мне, — заглядываю в его глаза, — какого черта ты отправил Оле те фотки? Что она тебе сделала? Как она помешала тебе жить?

— Дело не в ней. Она стала лишь пешкой в моей игре. Обвести ее вокруг пальца не составило особого труда, — надменно бросает он, откидываясь на диван, словно ощущая себя выше всех, словно вся эта ситуация — просто забава для него. Его надменное выражение лица наполняет мою душу ненавистью, и я готов взорваться в любую секунду.

— Нахрена⁈ — начинаю вновь закипать, горло сжимает от ярости. — Объясни мне. Я не понимаю, как, блядь, она могла навредить тебе!

— Все просто. Еще при вашей первой встрече я заметил, как ты на нее смотришь. С каждым днем я все больше обращал внимание на ваше общение, — его голос полон злорадства, и от этого внутри меня зарождается новая волна злости. Неужели он наслаждался тем, что я страдал?

— Ты следил за мной? — спрашиваю, чувствуя, как по спине пробегает холодок от его слов.

— Не только за тобой, но и за ней, — продолжает он, и в его тоне нет ни капли сожаления. — Сперва я хотел взять ее силой где-нибудь в подъезде, чтобы ты отказался от нее раз и навсегда, но потом прикинул, что к чему. Изнасилование. В таком случае ты бы еще больше к ней привязался. А если бы я показал ей свое лицо, то вблизи она бы точно заподозрила неладное. Она бы не поверила, что ты на такое способен и начала бы копать. Так она вышла бы на меня, а значит, мой план бы не сработал. В отличие от плана с фотками. Мы на одно лицо. У нас обоих родинка на заднице. Все идеально. Тем более сила ракурса и полумрак. Всё идеально. Она повелась и скрылась с твоих радаров. Все как я и планировал. Я надеялся, что после такого жестокого удара ты вернешься в семью. Начнешь вновь обращать на меня внимание, но ты закрылся еще больше, а потом та авария. Эти ублюдки испортили всё, даже когда сдохли!

От его слов меня словно пронзает током, горечь и ненависть наполняют мою кровь, вызывая бурную реакцию организма. Надменный ублюдок! Я вижу его бесчувственное выражение лица и понимаю — он не способен на сочувствие. Он не понимает, что значит любить.

— Не смей так говорить о родителях! — кричу, но мой голос дрожит от гнева. Внутри меня нарастает ощущение, что я могу задушить его, что эта злоба вот-вот вырвется наружу, как вулкан и похоронит его под своими алыми потоками.

— А что ты сделаешь? Вновь отправишь меня в лечебницу? — скалится он, и от его смеха мне становится дурно. Каждое его слово — удар по самому больному. Он наслаждается тем, что сделал из меня монстра. Это больше не мой брат. Мерзкий манипулятор!

— Если понадобится, то я отправлю тебя на тот свет, а сейчас заткнись! — ору я, и в моем голосе звучит такая решимость, что он на мгновение замирает. Кажется, он наконец-то понял, что перешел ту тонкую грань моего доверия и братской любви. Ненависть, клокочущая внутри меня, лишь разгорается. Я готов сделать всё, чтобы он больше никогда не посмел касаться того, кто мне дорог.

— Матвей, мой брат решил отправиться в лечебницу, — ядовито произношу в трубку, сталкиваясь с оскалом Влада. — Нет. В этот раз он отправится в Чехию.