Страница 26 из 55
Глава 16
Заседание началось с тяжелой, давящей тишины. Судья, женщина с острым, как бритва, взглядом, изучила документы, которые я приобщила, и теперь перевела взор на Игоря. Его адвокат что-то шептал ему на ухо, но Игорь даже не повернул головы. Он смотрел прямо на меня — в его глазах не было ни капли прежней снисходительности, только холодная, расчетливая ярость.
— Господин эксперт, — судья обратилась к человеку, приведённому Игорем, — ознакомьтесь с представленными материалами. Как вы можете прокомментировать наличие заключения, прямо противоречащего вашим выводам?
Эксперт, человек в мятом пиджаке, заерзал на стуле. Он начал что-то лепетать про «вероятностный характер» и «ограниченность выборки», но его голос терял уверенность с каждой секундой. Максим, сидевший рядом со мной, едва заметно усмехнулся. Он был мастером этой игры — умел подсвечивать чужую ложь так, что она начинала светиться в полумраке зала, как гнилое дерево.
— Ваша честь, — Максим поднялся, его голос заполнил пространство зала, звуча веско и спокойно, — защита настаивает на проведении комплексной судебной экспертизы. Мы убеждены, что предоставленное истцом заключение было сфабриковано с целью введения суда в заблуждение и дискредитации моей подзащитной.
Игорь дернулся, будто от удара током.
— Это клевета! — выкрикнул он, нарушая порядок.
Судья стукнула молотком.
— Господин истец, еще одна реплика без разрешения, и я удалю вас из зала. Продолжайте, адвокат.
Я сидела, сцепив руки в замок так, что пальцы побелели. Я чувствовала на себе взгляд Игоря — он прожигал мне спину. Он не привык, что я отвечаю. Он не привык, что я не прячусь за его широкой спиной, а сама выстраиваю линию обороны. Каждая минута в этом зале была для меня как глоток ледяной воды: больно, но освежающе.
Следующий час превратился в изматывающую карусель из вопросов и уточнений. Адвокат Игоря пытался зацепиться за малейшие неточности, вытягивая из контекста детали, которые не имели никакого отношения к делу. Но Максим был непробиваем. Он методично, шаг за шагом, рушил конструкцию обвинения, возведенную Игорем. Мы предоставили банковские выписки, подтверждающие, что в даты, указанные в «сфабрикованных» документах, я находилась в другом городе. Игорь забыл, что я вела календарь всех наших поездок — привычка, за которую он раньше смеялся, стала его проклятием.
Когда судья объявила перерыв, я вышла в коридор, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения. Игорь перехватил меня у выхода. Он подошел вплотную, нарушая все границы, и прошипел:
— Ты думаешь, ты хитрая, Лиза? Ты просто кусаешь руку, которая тебя кормила. Тебе не хватит денег, чтобы играть со мной до конца.
— Ты не кормил меня, Игорь, — я ответила, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Ты держал меня на цепи. Но цепь порвалась.
Он хотел что-то сказать, возможно, ударить или унизить, но мимо прошел секретарь суда, и Игорь отступил, мгновенно меняя выражение лица на оскорбленную невинность. В этом был весь он: пока никто не видит — монстр, а при свидетелях — образцовый муж.
Я вернулась в зал. Максим ждал меня у стола, просматривая какие-то бумаги.
— Всё идет по плану? — тихо спросила я, садясь на свое место.
— Лучше, — ответил он, не поднимая глаз. — Он начал терять самообладание. Его адвокат нервничает. Они не ожидали, что у нас окажется достаточно фактов, чтобы перекрыть их «доказательства». Сейчас главное — не дать им оправиться.
Во второй половине заседания атмосфера в зале сгустилась до предела. Судья, казалось, стала еще более нетерпимой к любым попыткам защиты Игоря затянуть процесс. Когда Максим поднял вопрос о финансовых потоках, скрытых за цепочкой фиктивных договоров, в зале установилась такая тишина, что было слышно, как гудит лампа дневного света над нашими головами.
— Ваша честь, — голос Максима звучал сухо, как щелчок затвора, — мы располагаем данными о транзакциях, которые истец пытался скрыть. Они были проведены в день, когда, по словам истца, я якобы «подделывала» подписи, находясь у него в офисе. Система банковского мониторинга подтверждает: Лиза была в трехстах километрах от места событий, пользуясь картой в отеле.
Адвокат Игоря вскочил, попытался возразить, что данные не имеют отношения к почерковедческой экспертизе, но судья оборвала его коротким жестом.
— Это имеет прямое отношение к достоверности показаний истца, — отрезала она. — Господин Игорь, объясните суду, как ваша супруга могла подписывать документы в вашем кабинете, если её геолокация и финансовые операции указывают на другой город?
Игорь сжался. Он смотрел на судью, потом на меня, и в этом взгляде больше не было прежней самоуверенности — только лихорадочный поиск выхода. Его губы дрожали.
— Я... я ошибся с датами, — выдавил он. — Это была техническая накладка. Секретарь что-то перепутала в графике.
— Ошибка с датами — это опечатка, — негромко произнесла я, хотя сердце у меня колотилось где-то в горле. — Ошибка с датами, когда на кону стоит репутация человека, это уже попытка манипуляции судом.
Максим подкрепил мои слова, выложив на стол распечатки вызовов. Это была игра на уничтожение. Я видела, как Игорь пытается зацепиться за край стола, как его лицо из серого превращается в пепельно-бледное. Он был загнан в собственный капкан.
Когда судья, наконец, объявила о перерыве перед финальным вынесением промежуточного решения по ходатайству о комплексной экспертизе, я чувствовала себя опустошенной, но это было приятное опустошение — как после долгого, изнурительного марафона, который ты всё-таки выиграл.
Игорь подошел к нашему столу, пока Максим собирал бумаги. Его глаза были красными.
— Ты довольна, Лиза? — прошипел он так, чтобы слышала только я. — Ты думаешь, что если вытащишь это дерьмо наружу, тебе станет легче? Ты ведь знаешь, что если я упаду, я потащу за собой всё, что было связано с твоим именем. Ты пойдешь под суд вместе со мной.
Я посмотрела на него — на человека, которого когда-то любила и боялась. Сейчас передо мной стоял лишь испуганный, алчный мужчина, который потерял контроль над ситуацией.
— Я уже прошла через ад, Игорь, — ответила я, собирая свою папку. — Мне больше не страшно упасть. А вот ты к падению явно не готов.
Он хотел что-то бросить в ответ, но в зал вернулась судья. Мы все заняли свои места. Судья окинула нас взглядом и, не тратя времени на лишние вступления, произнесла: