Страница 9 из 160
Глава 6
Настоящее время
Конверт пришёл на рассвете.
Элиан не спала уже третьи сутки — не потому, что ждала вестей, а потому, что тело отвыкло от покоя. Глаза саднило, как будто под веки насыпали песка, но она не могла сомкнуть их, даже когда тяжесть становилась невыносимой. Она сидела на продавленном диване в своей съёмной комнатушке, поджав босые ноги, и смотрела в окно на серое небо, которое только начинало розоветь. За два года после выпуска она разослала резюме в семнадцать академий, университетов и магических кругов. Семнадцать раз ей отвечали вежливыми, выверенными отказами, от которых хотелось выть в голос.
«Ваша квалификация впечатляет, магистр Вэнс, но...» Дальше следовали отговорки. Нет мест. Нет ставок. Нет финансирования. Нет, нет, нет, нет, нет.
Каждый отказ был маленькой смертью. Каждый — пощёчиной, которую она принимала молча, стискивая зубы и говоря себе: «Дальше. Ещё одна заявка. Ещё одна попытка. Ты не имеешь права сдаваться». Но глубоко внутри, в том тёмном уголке души, который она никому не показывала, росла холодная, липкая уверенность: она никому не нужна. Её талант — пыль на ветру. Её диплом с отличием — красивая бумажка. А она сама — девочка из захолустья, которая слишком высоко замахнулась.
Она начала привыкать к отказам. Привыкать — страшное слово. Оно означало, что надежда умирает медленно, по миллиметру, и ты даже не замечаешь этого, пока не остаётся одна пустота.
Но этот конверт был другим. Почтальон — пожилой маг с седыми усами — постучал в дверь в шесть утра, когда Элиан как раз допивала третью чашку остывшего чая и думала, не пойти ли ей на рынок за дешёвыми овощами, потому что денег оставалось только на хлеб и воду. Она открыла дверь, ожидая счёт за электричество или очередную рекламную листовку. Вместо этого ей вручили тяжёлый пергаментный пакет, запечатанный сургучом с короной и драконом.
Она чуть не выронила его из рук.
— Необходимо расписаться, госпожа, — пробурчал почтальон, глядя на неё с лёгким беспокойством.
Элиан не ответила. Она смотрела на печать. На дракона, чьи крылья были расправлены в гордом полёте. На корону, венчающую герб. На вензеля — такие изящные, такие сложные, что у любого мага замирало сердце. Академия Коронного Предела. Лучшая боевая школа королевства. Кузница элиты. Место, где куются те, кто будет защищать трон, вести армии в бой и менять ход истории.
— Госпожа? — позвал ее почтальон, когда пауза затянулась.
— Да, — выдохнула она, не помня, как поставила подпись. — Да, спасибо. Спасибо, идите.
Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и уставилась на конверт так, будто он мог взорваться. Руки дрожали — крупной, неприличной дрожью. В горле пересохло. Сердце, которое она считала почти умершим, вдруг ожило и забилось с такой силой, что застучало в висках.
— Ну же, — прошептала она, срывая печать дрожащими пальцами. Пергамент был плотным, дорогим — на таком пишут только важные письма. — Ну пожалуйста. Пожалуйста, только не отказ. Только не снова. Я не выдержу ещё одного отказа, я просто не выдержу...
Она вытянула письмо. Развернула. Пробежалась глазами по строкам — и мир перестал существовать. Исчезли стены её дешёвой квартиры, исчез запах затхлости и жареного лука от соседей, исчез утренний шум за окном. Остались только буквы. Чёрные, чёткие, безупречные буквы на белом пергаменте.
«Уважаемая магистр Элиан Вэнс!
Счастливы сообщить вам, что по результатам конкурсного отбора вы приняты на должность преподавателя теоретической магии в Академию Коронного Предела. Ваше назначение вступает в силу с первого числа следующего месяца. Ректор и совет факультетов выражают надежду на плодотворное сотрудничество...»
Она не поверила. Читала дальше, смахивая выступившие на глаза слёзы и не верила, что видит на бумаге именно то, что там было написано.
«...Ваша квалификация и научные достижения произвели впечатление на конкурсную комиссию. Особо отмечалась ваша дипломная работа по технике поглощения магии, которая была признана инновационной...»
Перечитала раз. Второй. Третий. Четвёртый. Слова не менялись. Они оставались теми же — твёрдыми, настоящими, выгравированными в её судьбу.
— Я принята, — сказала она вслух. Голос сорвался на хрип. Она никогда не разговаривала сама с собой — но сейчас не могла молчать, потому что тишина разрывала её на части. — Я, мать вашу, принята!
Она вскочила с продавленного дивана, едва не опрокинув чашку с остывшим чаем. Чай разлился по столу. но ей сейчас было плевать. Элиан схватила письмо обеими руками, прижала к груди и закричала. Просто закричала — громко, отчаянно, освобождая из лёгких всё, что копилось целых три года после того, как ей на руки выдали диплом специалиста.
В этом крике было всё. Боль от семнадцати отказов. Унижение от того, что лучшие годы она просидела в четырёх стенах, подрабатывая переводами древних текстов и магическими чистками для богатых домохозяек. Злость на всех, кто смотрел на неё свысока на выпускном — на тех, у кого были связи, деньги, влиятельные семьи, а у неё был только мозг, который никто не хотел покупать. И торжество. Дикое, первобытное, почти неприличное торжество.
— Я сделала это, — прошептала она, опускаясь обратно на диван. Слёзы снова потекли — горячие, солёные, беззвучные. — Я, чёрт возьми, сделала это.
Она вытерла лицо рукавом старой кофты и снова посмотрела на письмо. На свою фамилию. На слово «принята». И вдруг — без приглашения, без предупреждения — в голову ворвалась мысль.
"Ты думал, что я сломаюсь?"
Мысль пришла сама собой. Она не звала её — но та пришла. И вместе с ней пришло лицо, которое она пыталась забыть четыре года. Четыре долгих года, наполненных попытками вычеркнуть его из памяти, сжечь все рисунки, которые рисовала тайком от него, забыть звук его голоса и тепло его рук. Но она не могла. Как бы ни старалась, как бы ни убеждала себя, что он — ошибка, что он — отрава, что он — самое плохое, что с ней случалось, — образ оставался и даже не пытался куда-то уйти из памяти.
Высокомерные глаза цвета тёмного золота. Кривая усмешка на губах, которые она целовала до боли в челюсти. Ледяной голос, который мог быть нежным шёпотом или стальным лезвием: «Тебе не место в моём мире, Элиан. Ты хорошая. Ты умная. Но ты — не дракон. Ты никогда не будешь одной из нас».