Страница 60 из 160
Глава 38
— Я хочу сказать, — Кайан протянул ей фолиант, и в его жесте было что-то торжественное, как при передаче священной реликвии, — что вы не одиноки, Элиан. Ваши идеи — это не безумие одиночки. Это часть великой, древней традиции, которую вы, сами того не зная, возрождаете. Вы стоите на плечах гигантов, даже если эти гиганты давно низвергнуты и прокляты официальной наукой.
Она взяла книгу. Тяжёлую. Пахнущую пылью и тайной. Их пальцы соприкоснулись. Это было мимолётное, почти случайное касание. Кончики его холодных пальцев скользнули по её разгорячённым костяшкам. Ничего интимного, просто жест уважения. Но этот миг растянулся в вечность. И именно в этот момент реальность взорвалась.
Дверь библиотеки распахнулась с такой силой, что старинные петли взвыли, а сквозняк взметнул в воздух ворох бумаг.
И на пороге возник Рейнар.
Это была не просто материализация. Это было вторжение. Гроза в разгар ясного дня. Сама атмосфера в зале схлопнулась, воздух стал плотным и горячим. Он не шёл, он двигался, как сгусток абсолютной, первобытной тьмы, облачённый в безупречно-чёрный мундир. Но что-то в его облике было катастрофически неправильным. Не хватало ледяной сдержанности, которая служила ему щитом. Сейчас этот щит треснул, и сквозь пробоины в нём вырывался жар такой силы, что, казалось, книги на полках должны начать тлеть. Он был похож на вулкан за секунду до извержения: внешне спокоен, но внутри бурлила лава, готовая поглотить всё живое.
Его взгляд, тяжёлый, как удар, метнулся к столу. К Элиан. К Кайану. К их пальцам, которые всё ещё соприкасались над запретным фолиантом.
Элиан отдёрнула руку, словно её ударило током. Рефлекс. Желание оправдаться в том, чего не было. Книга с глухим стуком легла на столешницу, подняв облачко пыли. Но было поздно. Хищник уже зафиксировал цель. Дракон внутри Рейнара уже вынес приговор. Его ярость была почти осязаемой: она волнами расходилась от его фигуры, заставляя пламя магических светильников испуганно колыхаться.
— Декан огненных крыльев, — голос Кайана прозвучал подчёркнуто спокойно, даже лениво. Он словно смаковал эту ситуацию, купаясь в чужой ярости, как в горячей ванне. — Какая неожиданная встреча. Вы часто посещаете библиотеку? Не знал, что драконы любят тишину книжных лабиринтов.
— Когда нужно, — ответил Рейнар.
Два слова. Они упали в тишину, как два надгробных камня. В них не было ни приветствия, ни светской вежливости. Это был оскал. Рейнар не смотрел на Кайана. Он смотрел только на Элиан. И в его глазах горело такое яростное, хищное золото, что, казалось, оно могло испепелить саму душу. Зрачки сузились в вертикальные щёлочки, а по скулам, прямо под кожей, проступила едва заметная, но пугающая чешуя. Это был верный признак: дракон рвётся наружу, он требует действий, он требует крови.
— Мы с магистром Вэнс работаем над совместным проектом, — продолжал Кайан, поднимаясь со своего места с той кошачьей, плавной грацией, которая сейчас выглядела как откровенное издевательство на фоне каменной мощи Рейнара. — Исследуем возможности практического применения её теории абсорбции к запретным разделам магии. Очень увлекательная работа. Вы, должно быть, гордитесь своей преподавательницей.
— Я в курсе.
Снова два слова. Но на этот раз они были произнесены с такой убийственной интонацией, с таким холодным бешенством, что Элиан почувствовала, как по её спине пробежал ледяной холодок, хотя воздух вокруг раскалился до предела. Рейнар шагнул вперёд. Его шаг был медленным, плавным, но в нём чувствовалась та хищная, сжатая сила, которая бывает у дракона перед смертоносным броском. От этой грации у Элиан всегда перехватывало дыхание, и сейчас она ненавидела себя за это. Он остановился в трёх шагах от стола, и его взгляд наконец переместился на Кайана. Это был клинок, упирающийся в горло.
— Магистр Рейнхарт, — произнёс он ледяным тоном, не терпящим возражений. — Не могли бы вы оставить нас? Мне нужно обсудить с магистром Вэнс кое-какие вопросы, касающиеся безопасности факультета. Конфиденциально.
— Разумеется, — Кайан чуть склонил голову, и на его губах заиграла та самая лёгкая, едва заметная улыбка, от которой у любого другого кровь застыла бы в жилах. Это была улыбка человека, который владеет информацией, не доступной другим. — Элиан, мы продолжим завтра? Я оставлю трактат у вас. Думаю, он вам пригодится больше, чем мне. Берегите его.
— Да, конечно, — ответила она, но голос прозвучал хрипло и безжизненно. Она не могла оторвать взгляда от Рейнара. От его лица, превратившегося в каменную маску, под которой клокотала магма. От его рук, сжатых в кулаки с такой силой, что костяшки хрустели.
Кайан прошёл мимо Рейнара. Он не ускорил шаг, не выказал ни капли страха или волнения. Только эта проклятая улыбка скользнула по его губам, когда они поравнялись плечами. Улыбка, которая сказала Рейнару больше, чем тысяча оскорблений: «Я знаю, что ты чувствуешь. И я здесь надолго».
Дверь за Кайаном закрылась с мягким, но каким-то зловещим щелчком.
И в тот же миг, словно по команде, каменная кладка стены рядом с Рейнаром треснула. Звук был резким, сухим, похожим на ружейный выстрел. Элиан вздрогнула всем телом и перевела ошеломлённый взгляд на стену. По серому, вековому камню бежала трещина. Сначала тонкая, как паутина, но с каждым ударом её сердца она расширялась, ветвилась, словно чёрная молния, пронзающая плоть здания. Из разлома с шорохом посыпалась каменная крошка, и в воздухе повисла тонкая взвесь пыли, заискрившаяся в свете светильников.
Температура в библиотеке сначала упала до ледяного нуля, а потом резко подскочила до жара доменной печи. Контраст был таким резким, что у Элиан перехватило горло. Она чувствовала жар, исходящий от Рейнара, — тот самый страшный, драконий жар, который мог согревать в минуты нежности, а мог испепелять дотла. Сейчас он был близок к точке невозврата.
— Рейнар, — сказала она тихо, но с металлом в голосе, поднимаясь из-за стола. — Остановись. Твоя магия. Ты теряешь контроль.
— Я в полном контроле, — рыкнул он, не оборачиваясь, и от этого гортанного, вибрирующего голоса, в котором прорезались низкие драконьи ноты, стёкла в окнах задрожали.
— Стена треснула, Рейнар! Посмотри на стену!
— Стена старая. Здесь всё старое. — Он резко повернулся к ней, и в его глазах полыхнуло такое пламя, что она невольно отшатнулась. — Включая моё терпение.