Страница 32 из 160
Глава 20
Он не сказал этого вслух, но слова повисли между ними, тяжёлые, как камни. И от этого невысказанного признания ей стало страшно. Не его — себя. Того, как её тело отзывалось на его близость. Того, как ей хотелось забыть обо всём — о четырёх годах разлуки, о его жестоких словах, о его попытках её уволить, — и просто прижаться к нему. Вдохнуть его запах. Почувствовать его тепло. Вернуться в то время, когда всё было просто и понятно, когда они были просто мужчиной и женщиной, а не деканом и преподавателем, не драконом и человеком, не двумя разбитыми сердцами, которые так и не смогли склеиться обратно.
Рейнар наклонил голову. Медленно. Очень медленно. Давая ей время отстраниться, ударить его, закричать. Она чувствовала, как воздух между ними накаляется, как потрескивает от напряжения. Она не сделала ничего.
Его губы коснулись царапины. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по её телу пробежал разряд чистой, концентрированной магии. Жар, исходящий от его губ, обжёг рану — не больно, а... исцеляюще. Она чувствовала, как края царапины стягиваются, как кожа регенерирует с неестественной, невозможной скоростью, как исчезает даже лёгкое саднение, к которому она привыкла за последние дни. Это было интимнее любого секса, откровеннее любого признания. Он вкладывал в это касание всего себя — свою ярость, свой страх за неё, свою тоску.
Драконье исцеление. Редкое, почти легендарное умение, которым владели лишь немногие представители его расы. Он никогда не применял его к ней раньше — не было повода, не было ран. А теперь...
Она зажмурилась. Слёзы — глупые, ненужные, предательские — защипали глаза. Она ненавидела себя за них. Ненавидела его за то, что он делал с ней. Ненавидела эту проклятую царапину, из-за которой всё пошло наперекосяк.
— Зачем? — прошептала она, не открывая глаз. — Зачем ты это делаешь, Рейнар? Зачем играешь со мной? То хочешь уволить, то исцеляешь мои раны. То говоришь, что я слабое звено, то смотришь так, будто я — единственное, что имеет значение. Чего ты хочешь от меня?
Он не ответил. Только его дыхание — горячее, прерывистое — всё ещё касалось её кожи. Губы, только что исцелившие царапину, теперь были в миллиметре от её шеи — там, где бешено бился пульс, выдавая её состояние с головой. Она чувствовала, как его пальцы на её талии сжались крепче, впиваясь в ткань куртки, как его тело напряглось, будто перед прыжком, как его дракон рвался наружу, требуя завершить то, что они начали.
— Я хочу, — начал он, и голос был низким, хриплым, полным той самой муки, которую она слышала четыре года назад, в их последнюю ночь, — чтобы ты...
— Магистр Вэнс!
Голос разбил момент, как брошенный камень разбивает зеркальную гладь пруда. Они оба замерли. Элиан распахнула глаза. Рейнар застыл, не убирая рук с её талии, но уже не прижимаясь так близко.
— Магистр Вэнс, вы здесь? — Голос доносился из коридора, и он принадлежал... Мирре. Той самой тихой девочке, которая обнимала её на прощание. — Магистр Вэнс! Вы забыли это у ворот! Ваш полевой дневник!
Шаги приближались. Быстрые, лёгкие — Мирра почти бежала, спеша догнать своего преподавателя.
Рейнар отшатнулся. Резко. Будто обжёгся. Его руки упали с её талии, оставляя после себя холод — пронзительный, острый, почти болезненный. Он отступил на шаг, на второй, выходя из ниши в коридор, и его лицо снова стало маской. Каменной. Непроницаемой. Ни следа той муки, того желания, той уязвимости, что были там секунду назад.
Элиан осталась стоять, прижавшись спиной к холодной стене. Она тяжело дышала, будто пробежала марафон. Руки дрожали. Колени подгибались. Ключица горела — но не от боли, а от остаточного жара его прикосновения, от магии, которая всё ещё пульсировала под кожей, завершая исцеление.
— Магистр Вэнс! — Мирра выбежала из-за поворота и остановилась, увидев их обоих. — Ой. Декан огненных крыльев. Простите, я не знала, что вы здесь.
— Ничего страшного, Мирра, — сказал Рейнар ровным, спокойным голосом, будто только что не прижимал её преподавателя к стене в тёмной нише. — Мы с магистром Вэнс обсуждали детали прошедшей практики. Вы что-то хотели?
— Я... вот. — Мирра протянула Элиан потрёпанный кожаный блокнот. — Вы обронили у ворот. Я подумала, что он важный.
Элиан заставила себя отлепиться от стены. Шаг вперёд — колени дрожат, но держат. Второй шаг — рука тянется к блокноту, не дрожит. Третий — она берёт дневник, кивает Мирре, выдавливает улыбку.
— Спасибо, Мирра. Это действительно важно. Ты очень помогла.
— Не за что, магистр! — Девочка просияла, явно гордая собой. — Я пойду? Меня ждут на ужин.
— Иди, конечно. И спасибо ещё раз.
Мирра кивнула, бросила быстрый, любопытный взгляд на декана — тот стоял неподвижно, как статуя, глядя куда-то в стену, — и убежала обратно по коридору. Её шаги затихли, растворились в общем гуле Академии.
И вот снова ишина. Элиан стояла посреди коридора, сжимая в руках блокнот, и смотрела на Рейнара. Он не двигался. Не говорил. Даже не смотрел на неё — его взгляд был прикован к каменной кладке стены напротив, будто там было написано что-то невероятно важное.
— Декан, — сказала она. Голос прозвучал хрипло, и она прокашлялась. — Отчёт будет у вас завтра.
— Хорошо, — ответил он, не поворачивая головы.
— И... спасибо. За исцеление. Хотя я вас об этом не просила.
— Я знаю.
Пауза. Тяжёлая, вязкая, наполненная всем, что они не сказали друг другу.
— Я пойду, — сказала Элиан. — Мне нужно разобрать вещи и сесть за отчёт.
— Идите.
Она пошла. Медленно, стараясь не показывать, как дрожат колени. Прошла мимо него — на расстоянии вытянутой руки, не ближе. Он не пошевелился. Не попытался остановить. Не сказал больше ни слова.
Она завернула за угол, прошла ещё несколько шагов — и только там, убедившись, что он её не видит и не слышит, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось. Ключица всё ещё горела — но теперь это был не жар исцеления, а память о прикосновении. О его пальцах на её коже. О его дыхании на её шее. О его губах, которые почти... Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.
— Соберись, — прошептала она себе. — Ты сильная. Ты справилась с Диким лесом. Справишься и с одним драконом.
Она оттолкнулась от стены и зашагала к своему кабинету. Спина прямая. Шаги твёрдые. Лицо спокойное. А внутри бушевал ураган.