Контракт с драконом. Ловушка любви

Глава 80

Родовой замок клана Огненных Крыльев не стоял в горах — он был плотью от плоти этих гор. Портальная площадка, на которую они вышли из золотистого марева, была не чем иным, как вырубленным в скале балконом над бездной. В лицо Элиан ударил ветер — яростный, ледяной, разреженный ветер высоты, от которого перехватывает дыхание и слезятся глаза. Она инстинктивно схватилась за локоть Рейнара, и в тот же миг возненавидела себя за этот жест, но пальцы разжать не смогла.

Замок был чудовищен. Нет, слово «огромен» не подходило. Он был тектонически невозможен. Высеченный прямо в теле исполинского утеса, он нависал над ними черной, отполированной ветрами массой. Казалось, что это не архитектура, а окаменевший драконий скелет, из которого время вымыло все мягкое. Его башни — острые, как иглы, — царапали серое небо, а в узких бойницах не горело ни огня. Никакой жизни. Только холодный камень, только безмолвие, только пропасть внизу и вой ветра в расщелинах, похожий на предсмертный хрип гигантского зверя.

Пахло здесь иначе. Воздух был не просто холодным. Он имел вкус. Горький привкус серы, смешанный с озоном разряженной магии, и что-то еще — тонкий, сухой аромат, как от старых музейных костей. Это был запах времени. Запах существ, которые жили здесь веками, тысячелетиями, и не собирались уходить, считая все остальное наносной пылью.

— Ты уверена? — спросил Рейнар в последний раз, накрывая ее похолодевшие пальцы своей горячей ладонью. Его голос почти заглушил ветер.

— Уверена, — солгала она. Колени дрожали так сильно, что стучали друг о друга под плотной тканью платья. Но лицо ее было спокойно. — Только... дай мне плащ. Свой плащ, Рей. Я не хочу, чтобы они видели меня сразу. Пусть это будет наш маленький тактический ход.

Он понял ее без лишних слов. Он всегда понимал ее. Тяжелый дорожный плащ — темно-синий, цвета ночного неба, с массивной серебряной пряжкой в виде драконьего когтя, сжимающего рубин, — лег на ее плечи, мгновенно придавив к земле. Он был непомерно велик, пропитан его силой и его теплом. Она нырнула в него, как в доспех, накинув глубокий капюшон. Алые волосы, этот предательский вызов, исчезли в тени. В этих складках она казалась меньше, незаметнее. Тенью. Призраком. Безымянным оруженосцем, пришедшим за своим господином.

— Держись позади и молчи, — прошептал он, касаясь губами ее лба через грубую ткань капюшона. — И что бы ни случилось — не высовывайся. Не геройствуй. Дай мне самому разрулить это.

— Посмотрим, — тихо ответила она, и это «посмотрим» ударило по его нервам похлеще пощечины.

Он закатил глаза к небу, беззвучно моля всех богов, старых и новых, дать ему сил пережить этот день, но спорить больше не стал.

Зал Совета оказался именно таким, каким она его воображала в своих лихорадочных снах. Огромный, погруженный в вечный полумрак, выложенный черным мрамором, который был отполирован так, что отражал свет магических светильников, как застывшее подземное озеро. Светильники парили под сводчатым потолком, но не разгоняли тьму, а лишь подчеркивали ее. Вдоль стен полукругом высились двенадцать каменных тронов — массивных, тяжеловесных, вросших в пол. Спинки тронов были украшены горельефами — драконы в полете, драконы в пике, драконы, рвущие когтями невидимых врагов. И на этих тронах сидели Они.

Элиан, оставшаяся у самого входа, укрытая плащом и густой, почти осязаемой тенью, вжалась в холодную стену. Ее сердце колотилось где-то в горле, но мозг работал с ледяной четкостью. Она разглядывала их одного за другим, как разглядывают ядовитых змей в террариуме.

Самому младшему на вид было около пятидесяти — поджарый мужчина с сединой на висках, облаченный в стальную кольчугу. Но она уже знала: драконы стареют иначе. Этому «молодому» наверняка стукнуло триста. Самому старшему — и он сидел на центральном возвышении — было, наверное, больше тысячи. Его человеческая форма истончилась от времени, как ветхий пергамент. Сквозь кожу проступала серая, пепельная чешуя, тусклая и шершавая. Глаза были мутные, выцветшие до состояния бельм, но взгляд их пронзал насквозь, вызывая желание упасть на колени и молить о пощаде. Его трон был выше остальных на целую ступень, и весь его облик источал такую концентрированную ненависть ко всему живому, что у Элиан зачесались ладони — верный признак того, что страх уступает место боевой ярости.

— Рейнар Огненных Крыльев, — произнес древний старейшина, и его голос был похож на скрежет огромных жерновов, перемалывающих камни. Каждое слово падало в тишину, как надгробная плита. — Ты осмелился явиться пред очами Совета после того святотатства, что ты совершил.

Рейнар вышел в центр зала и остановился ровно на том месте, где скрещивались тени от тронов. Он стоял один, под перекрестным огнем двенадцати пар глаз, но спина его была пряма. Его голос звучал спокойно и ровно, хотя Элиан, знавшая каждый оттенок его интонаций, слышала, какой титанической воли ему стоит это спокойствие.

— Я явился, потому что вы призвали меня, Ашерон. Я всегда отвечаю на призыв Совета. Как того требует закон. Я не признаю за собой никаких преступлений.

— Закон! — это слово выплюнул с отвращением другой старейшина, грузный, лысеющий, с багровой чешуей, уродливыми наростами проступающей на висках и шее. Он подался вперед, и камень под ним заскрипел. — Ты смеешь говорить нам о законе, хотя сам растоптал его грязными сапогами! Ты объявил человеческую женщину своей истинной парой! Публично! Перед всей Академией! Перед королевскими посланниками, людьми, которые теперь будут смеяться над нами!

— Я объявил истинную пару, — поправил Рейнар с убийственной вежливостью, отчеканивая каждое слово. — Мой дракон признал ее. А Древний Кодекс гласит, что истинная пара неприкосновенна, и никто — ни один дракон, ни даже весь Совет — не имеет права оспаривать эту связь. Это основа нашей расы. Неприкосновенность истинной пары — единственное, что удерживает нас от вырождения в зверей.

— Истинная пара не может быть человеком! — взревел третий старейшина, ударяя кулаком по подлокотнику так, что мрамор пошел трещинами. Это была женщина, но ее женственность была извращена веками ненависти. Черты лица заострены, волосы черные с проседью. — Это против природы! Против крови! Против тысячелетних традиций, на которых стоит наш Род! Ты осквернил себя, смешав огонь с грязью!