Страница 13 из 160
Глава 8
Рейнар был красивым. Опасным. Нечеловечески, пугающе, смертельно притягательным — как пламя, которое манит мотыльков за секунду до того, как сжечь их дотла. Высокие скулы, чёткая линия подбородка, прямая аристократическая осанка. Губы, которые она целовала сотни раз — и которые сейчас были изогнуты в той самой усмешке, от которой её бросало то в жар, то в холод. И глаза. Господи, эти глаза. Золотисто-карие, с вертикальными зрачками — наследие драконьей крови. Они сузились, когда он увидел её. Сузились и стали похожи на две щёлочки расплавленного металла. В них горело что-то. Что-то тёмное, опасное, нечитаемое.
Он улыбнулся. Эта улыбка была хуже пощёчины. Хуже удара ножом. Потому что она была — знакома. Потому что в ней не было ничего от того Рейнара, который когда-то смотрел на неё с нежностью. В ней было холодное, хищное торжество.
— Магистр Вэнс, — произнёс он, растягивая слова, наслаждаясь каждым слогом. — Какая неожиданная... встреча.
Он сделал ударение на последнем слове. Сделал так, что «встреча» прозвучала как приговор. И Элиан поняла — всё. Она поняла в ту же секунду: никакая это не неожиданность. Он знал. Знал, что её приняли. Знал, что она придёт именно в этот кабинет, именно в это время. Знал и ждал. Смаковал. Предвкушал.
— Для меня тоже, — ответила она, сжимая папку так, что хрустнули костяшки. Голос, вопреки всему, прозвучал ровно — она даже удивилась этому. — Я не знала, что вы декан... работаете здесь.
— А должны были. — Он отошёл от окна и направился к ней. Медленно. Плавно. Хищно — каждое движение выдавало в нём охотника, который загнал добычу в угол и теперь наслаждается моментом. — Это общедоступная информация. Ваше незнание — это... — он сделал паузу, — ...ваша вина. Вы просто не интересовались.
— Зачем мне интересоваться? — Элиан вскинула подбородок. — Ваша персона не представляет для меня ни малейшего интереса, декан.
Ложь. Грязная, наглая, отчаянная ложь, которая обожгла язык. Она чувствовала, как щёки заливает румянец — предательский, неконтролируемый. Надеялась, что он не заметит. Знала — заметит. Драконы видели всё.
— Отличный вопрос, — сказал Рейнар, и в его голосе зазвучало что-то тёплое — опасная теплота, как от тлеющих углей. — Отличный. Действительно, зачем?
Он остановился в трёх шагах от неё — ровно на границе её личного пространства. Элиан чувствовала жар, исходящий от его тела. Драконы всегда были горячее людей. Их внутренняя температура на пару градусов выше, их дыхание обжигает, их кожа — как нагретое солнцем железо. Она помнила это слишком хорошо. Помнила, как засыпала на его груди и чувствовала этот жар сквозь одежду. Как он согревал её холодными ночами. Сейчас тот же самый жар заставлял её внутренности скручиваться в тугой узел.
— Я голосовал против вашей кандидатуры, магистр, — сказал он. Элиан моргнула.
— Что?
— Вы слышали. — Его улыбка стала шире — настолько шире, что Элиан увидела кончики клыков. Нечеловеческих, острых клыков, которые она когда-то трогала языком. — На совете факультетов я поставил «против». Аргументировал тем, что вы слишком молоды, неопытны и ваша дипломная работа... спорна.
Кровь ударила в лицо. Элиан почувствовала, как краска заливает шею, уши, грудь. Гнев поднялся внутри неё такой горячий, что она на секунду испугалась — не загорится ли она сама.
— Моя дипломная работа получила высшую оценку комиссии! — Голос сорвался на октаву выше. Она ненавидела себя за это, но не могла сдержаться. — Пять профессоров подписали заключение, что она «инновационная и заслуживает практического применения»!
— Комиссия не видела ваших практических ошибок.
— Каких ошибок?! — Она сделала шаг вперёд, забыв об осторожности. Забыв, что перед ней стоит не просто бывший, а дракон. Декан. Её начальник. — Моя техника поглощения магии признана инновационной! Её цитируют в журналах! На неё ссылаются в диссертациях! Какие, к чёрту, ошибки?
— Ваша техника, — Рейнар шагнул навстречу, сокращая расстояние до одного шага, — опасна. Вы рискуете не только собой, но и студентами, если будете её преподавать. Я видел ваши эксперименты на четвёртом курсе. Вы чуть не сожгли лабораторию.
— Это было шесть лет назад! — закричала Элиан, чувствуя, как слёзы обиды подступают к горлу. Она заставила себя сглотнуть их. — Я была студенткой! Я училась! С тех пор я доработала технику, оптимизировала её, провела сотни тестов!
— На ком?
— На себе!
Рейнар усмехнулся. Усмехнулся так, что у Элиан всё внутри оборвалось.
— Это я помню, — сказал он тихо. — Ты всегда была готова рисковать собой. Иногда — бездумно. Иногда — ради того, чтобы что-то кому-то доказать.
Он не сказал «вы». Он сказал «ты». И от этого «ты» у неё подкосились колени. Это «ты» прозвучало как пощёчина из прошлого — интимная, разрушительная, невозможная.
— Я не собираюсь её преподавать! — выдавила она, пытаясь взять себя в руки. Голос дрожал — она ненавидела эту дрожь. — Я вообще не преподаватель практической магии, я — теоретик! Моя задача — лекции, семинары, научная работа. Ни одного практического занятия, декан. Ни одного.
— Теоретик, который лезет в драку при первой возможности, — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то — воспоминание? — Ты не изменилась, Элиан.
— Я изменилась, — ответила она, и в её голосе зазвучал лёд. — И прошу обращаться ко мне «магистр Вэнс». Или «вы». Мы не настолько близки.
Он смотрел на неё сверху вниз — он был выше почти на голову. Элиан пришлось задрать подбородок так, что шея заныла, чтобы встретить его взгляд. Она ненавидела это. Ненавидела, что он всё ещё может заставить её чувствовать себя маленькой. Ненавидела, что он смотрит на неё так, будто раздевает взглядом. Ненавидела, что её тело реагирует на него — жаром внизу живота, учащённым пульсом, влажными ладонями.
— Чего вы хотите, Рейнар? — спросила она тихо. Она специально назвала его по имени — без титула, без фамилии, без «декана». Чтобы показать, что не боится. Чтобы показать, что он для неё — никто. — Уволить меня? Вы не можете. Меня утвердил ректор. Лично. Я видела его подпись.
— Ректор утвердил вас на испытательный срок, — произнёс он, и в его голосе появилась та самая ленивая, опасная нотка. — Три месяца, магистр Вэнс. Три месяца, и если я, как ваш непосредственный начальник, напишу отрицательную характеристику — вы вылетите отсюда пинком под зад. Без выходного пособия. Без рекомендаций. С таким пятном в резюме, что никто вас больше никогда не возьмёт.