Контракт с драконом. Ловушка любви

Глава 75

— Ты был трусом, — согласилась она, и её голос неожиданно смягчился, потерял свою остроту, стал тихим и почти нежным. — Был. Но ты перестал им быть. Сегодня. На арене. Перед всеми. Когда ты объявил меня своей перед целым миром, перед Советом, перед посланниками короля, перед своими врагами и друзьями. Ты перестал прятаться. И это... это всё, что мне было нужно.

— Я должен был сделать это четыре года назад, — сказал он глухо, и его лоб опустился на её лоб, прижимаясь горячей кожей к горячей коже. Она чувствовала его дыхание на своих губах, чувствовала, как дрожат его ресницы.

— Да, — ответила она просто и подняла руку, чтобы коснуться его щеки. Её пальцы скользнули по его скуле, нащупывая проступившую чешую. Та была тёплой, гладкой, удивительно приятной на ощупь — как нагретые солнцем камни на берегу моря. — Должен был. Но ты сделал это сейчас. И это — главное. Прошлое не изменить, Рейнар. Как бы мы ни хотели. Но будущее... будущее мы можем изменить.

Он закрыл глаза и прижался лбом к её лбу. Они стояли так, у книжного шкафа, среди рассыпанных фолиантов, дыша в унисон — два человека (хотя он и не был до конца человеком), которые прошли через четыре года ада и наконец-то нашли дорогу друг к другу. Его руки всё ещё обнимали её, её пальцы всё ещё гладили его чешую, и в тишине ночного кабинета было так много всего, что не требовало слов. Всё, что они не сказали друг другу за четыре года, всё, что они кричали в пустоту, всё, что они шептали в подушки одинокими ночами, — всё это сейчас висело в воздухе, но больше не давило. Оно просто было. Часть их общей истории. Часть их общей боли. Часть их общей любви.

— Я люблю тебя, — прошептал он, не открывая глаз. Его голос был тихим, но каждое слово звучало, как клятва, высеченная в камне. — Я любил тебя с первой секунды, как увидел в аудитории четыреста четыре. Ты сидела в третьем ряду, у окна, и солнечный свет падал на твои волосы, и они горели, как огонь. Я подумал тогда: «Вот оно. Вот что я искал всю жизнь». И испугался до чёртиков. Я любил тебя, когда уходил, и каждое слово, которое я не сказал тебе, жгло меня изнутри. Я любил тебя каждый день этих четырёх лет, каждую секунду, каждое мгновение. И я буду любить тебя до самой смерти. До самого последнего вздоха. И после него тоже, если драконы попадают в то же место, что и люди.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она, и слёзы, которые она сдерживала весь этот невероятный день — на арене, в портале, во время его признания, — наконец-то прорвали плотину и потекли по её щекам. Они были тёплыми, солёными, и она не пыталась их удержать. Пусть текут. Пусть смывают последние остатки обиды и боли. — Я пыталась не любить тебя. Честно пыталась. Я уговаривала себя, что ты мне не нужен. Что я сильная и самостоятельная. Что у меня есть карьера, призвание, ученики. Я пыталась ненавидеть тебя — и у меня почти получилось. Но не до конца. Где-то глубоко внутри, под слоями обиды и злости, всегда теплилась любовь. И сегодня... сегодня она наконец-то вырвалась наружу.

Он поцеловал её слёзы. Сначала — на одной щеке, собирая губами солёную влагу. Потом — на другой. Потом поцеловал уголок её губ, где ещё дрожала невыплаканная слезинка. А потом — в самые губы. И этот поцелуй был совсем не похож на тот, что случился несколькими минутами ранее. Он был мягким, нежным, почти благоговейным. В нём было прощение. Было примирение. Было обещание. Было будущее.

— Я больше никогда не буду решать за тебя, — сказал Рейнар, отрываясь от её губ и заглядывая ей прямо в глаза. Его взгляд был серьёзным, торжественным, полным решимости. — Клянусь. Чем хочешь клянусь. Своим драконом. Своим Родом. Своей жизнью. Своим пламенем. Никогда больше. Ни одного решения без тебя. Ни одного секрета. Ни одной лжи. Ты будешь знать всё, что знаю я. Ты будешь рядом во всём. Как равная. Как моя пара. Как моя жена. Как мой декан, чёрт бы тебя побрал, — добавил он, и на его губах мелькнула улыбка.

— Я запомню это, — ответила она, и её собственные губы дрогнули в ответной улыбке — усталой, мокрой от слёз, но счастливой. — Я запомню каждое слово. И если ты когда-нибудь нарушишь эту клятву, я снова укушу тебя. И в этот раз — до крови. А потом швырну в тебя книгой. Вон той, — она кивнула в сторону фолианта «История Огненных Крыльев», который валялся на полу. — Она тяжёлая. Будет больно.

— Договорились, — рассмеялся он — тихо, хрипло, счастливо. Это был смех человека, который сбросил с плеч многолетний груз и наконец-то мог дышать полной грудью. — Я принимаю твои условия. Все до единого. Клянусь быть верным, честным и не злить тебя без крайней необходимости.

— Злить меня вообще не надо, даже с крайней необходимостью, — заметила она.

— Это будет сложно. Ты очень красивая, когда злишься.

— Рейнар!

— Что? Это правда.

Он снова засмеялся и притянул её к себе — крепко, надёжно, зарываясь лицом в её волосы. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый, родной, любимый запах: дым от драконьего пламени, кожа мундира, горьковатая полынь — его личный аромат, который она узнала бы из миллиона. Его руки гладили её по спине, по волосам, по плечам — успокаивая, защищая, обещая.

— Знаешь, — сказала она, не поднимая головы от его плеча и чувствуя, как вибрация его драконьего мурлыканья пронизывает всё её тело, — твой дракон, кажется, мурлычет.

— Он мурлычет с того самого момента, как ты сказала «да», — признался Рейнар, и в его голосе слышалась тёплая, почти смущённая улыбка. — Я пытался его утихомирить, пока мы стояли перед Советом. Боялся, что старейшины услышат. Это было бы... несолидно. Верховный магистр, грозный дракон — и мурлычет, как котёнок у миски со сливками. Но он меня не слушается. Абсолютно. Совершенно. Он твердит только одно: «Наша пара. Наша. Пара». Боюсь, он теперь никогда не замолчит. До конца наших дней.

— Пусть, — отозвалась она, прижимаясь ещё теснее и чувствуя, как этот низкий, рокочущий звук резонирует в её собственной груди, успокаивая что-то древнее и глубинное, что жило в ней самой. — Мне нравится. Это... уютно.

— Уютно, — повторил он, и она услышала в его голосе улыбку. — Мой свирепый, огнедышащий, боевой дракон, который проходил через войны, через заговоры, через покушения... и всё, что ему нужно для счастья — это уют.

— Не просто уют. Я.

— Да. — Он поцеловал её в макушку. — Ты.