Страница 11 из 160
Глава 7
Первый рабочий день начался с того, что она заблудилась.
Академия Коронного Предела оказалась лабиринтом — и не в переносном смысле. Архитекторы, строившие это здание пятьсот лет назад, явно вдохновлялись чем только захочется, потому что законы физики здесь работали странно. Коридоры сворачивали не туда, куда должны были — под сорок пять градусов, под прямым углом, а один раз Элиан поклялась, что видела лестницу, которая вела сама в себя. Лестницы, которые на карте значились как «второй этаж», упорно выводили в подвалы с какими-то жутковатыми механизмами. Таблички с названиями кабинетов были написаны на древнем наречии, которое она учила по самоучителю и никогда не использовала на практике. «Приёмная декана», — бормотала она, сверяясь с картой, которая, судя по всему, была составлена садистом. — «Третий этаж, восточное крыло. Третий этаж, восточное крыло...»
Она уже десять минут кружила на одном месте. Потом пятнадцать. Потом полчаса. Коллеги, попадавшиеся навстречу — высокомерные мужчины в дорогих мантиях, женщины с идеальной укладкой и взглядами, полными превосходства — смотрели на неё с любопытством и лёгким презрением. Новенькую всегда видно за версту. По потрёпанному чемодану, по дешёвым туфлям, по растерянному взгляду человека, который не знает, куда идти.
Никто не предложил помощи. Никто даже не кивнул.
— Добро пожаловать в элиту, — прошептала Элиан с такой горечью, что слова обожгли язык.
Наконец, после того, как она в третий раз прошла мимо одного и того же портрета какого-то древнего мага с усами (который, кстати, проводил её насмешливым взглядом), она нашла нужную дверь. Тяжёлая, дубовая, с массивной бронзовой ручкой, инкрустированной драгоценными камнями. На табличке — уже не на древнем, а на современном, изящная вязь, выгравированная в золоте, значилось:
Декан боевого факультета. Рейнар огненных крыльев.
Элиан замерла.
Кровь отхлынула от лица так резко, что в ушах зашумело. Она почувствовала, как её пальцы, сжимавшие папку с документами, побелели — до костяшек, до боли. Чемодан, который она держала в другой руке, вдруг стал весить тонну. Ноги стали ватными. Сердце — которое, казалось бы, уже привыкло к потрясениям — пропустило удар, потом второй, а потом забилось с такой сумасшедшей скоростью, что ей показалось — она сейчас упадёт в обморок.
— Нет, — выдохнула она. Губы онемели. — Нет, нет, нет. Только не это.
Она перечитала табличку. Потом ещё раз. Потом — закрыла глаза, сделала глубокий вдох, открыла снова. Надпись не исчезла.
Рейнар огненных крыльев. Декан боевого факультета. Тот самый Рейнар. Её Рейнар. Дракон, который разбил её сердце на осколки и ушёл, даже не оглянувшись. Который сказал ей «прощай» в дождливый вечер, а она стояла под ливнем, и не могла понять, что мокрее — её лицо или небо.
— Твою ж мать, — прошептала Элиан, и в этом шёпоте было столько ярости, боли и отчаяния, что она сама испугалась. Она отшатнулась от двери, будто та могла укусить. Будто за ней стояла не комната, а сама смерть. Чемодан с глухим стуком упал на пол. Элиан прислонилась к стене, чувствуя, как холодный камень прожигает спину через тонкую ткань мантии.
— Нет, — повторила она, качая головой. — Это не может быть правдой. Это шутка. Кто-то надо мной пошутил. Сейчас дверь откроется, и там будет кто угодно — какой-нибудь толстый лысый декан с бородой, который предложит мне чай и скажет, что я прекрасно выгляжу. Только не он. Только не он, пожалуйста, только не...
Беги, — зашептал внутренний голос. Панический, трусливый, тот самый голос, который она пыталась заглушить четыре года. — Беги, пока не поздно. Подай заявление об уходе. Скажись больной. Скажи, что у тебя умерла бабушка. Сделай что угодно, только не заходи туда. Ты не готова. Ты никогда не будешь готова. Он уничтожит тебя снова. Ты знаешь это.
Элиан закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись картинки — их первая встреча, его улыбка, его руки на её талии, его голос в темноте. А потом — тот вечер. Дождь. Его лицо, холодное, как лёд. «Ты никогда не будешь одной из нас».
Другая часть её — та, что четыре года назад поклялась на разбитом сердце — вдруг распрямила плечи. Она подняла чемодан. Смахнула с ресниц непрошеную влагу. Поправила мантию. И толкнула дверь.
Она не побежит. Никогда больше. Она уже бежала однажды — из города, из их общих воспоминаний, из самой себя. Она бежала так быстро, что стёрла ноги в кровь. И это не помогло. Он всё равно преследовал её в снах.
Теперь — хватит.
Кабинет оказался огромным. Элиан вошла и на секунду замерла, осматриваясь. Высокие потолки — настолько высокие, что терялись в полумраке. Стрельчатые окна, выходящие на внутренний двор Академии, заливали комнату холодным утренним светом. Книжные шкафы от пола до потолка, забитые фолиантами в кожаных переплётах — некоторые были такими старыми, что, казалось, рассыплются в прах, если к ним прикоснуться. В воздухе пахло старым пергаментом, кожей, воском и — она узнала бы этот запах из тысячи — дымом и горечью. Его запах.
Запах, от которого у неё перехватывало дыхание четыре года назад. Запах, который она вдыхала каждую ночь, прижимаясь к его груди. Запах, который преследовал её в кошмарах.
Рейнар стоял у окна, спиной к двери.
Он не изменился. Эта мысль ударила её под дых. Он не изменился ни на йоту — словно время над ним не властно. Та же прямая спина, та же гордая осанка — словно он родился с короной на голове и никогда не снимал её. Те же широкие плечи, обтянутые тёмно-синим мундиром декана — дорогая ткань, золотое шитьё, пуговицы с драконьими головами. Волосы — чёрные, как вороново крыло, гладкие, блестящие — падали на воротник. Только теперь на его мантии блестел знак драконьего дома: золотая чешуя, искусно вплетённая в ткань, мерцала при каждом его движении.
Элиан почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.
— Входите, магистр Вэнс, — сказал он, не оборачиваясь.
Голос не изменился. Низкий, чуть хриплый, с той ленивой ноткой, которая когда-то сводила её с ума. Таким голосом он шептал ей комплименты в темноте, целуя её плечи и шею. Таким голосом он читал ей стихи на древнем наречии, которых она не понимала, но от которых у неё плавились мозги. Таким голосом он сказал «прощай» — холодно, ровно, без единой эмоции.
— Я слышал ваше сердце ещё на лестнице, — добавил он, и в голосе проскользнула тень усмешки. — Оно колотится как бешеное. Вы боитесь, магистр?
Элиан стиснула зубы так, что заныла челюсть.