Страница 61 из 76
— Ты очень сильный человек, Оля, — говорит он наконец. — Сильнее, чем сама думаешь. И то, что ты делаешь — не просто работа. Это акт созидания посреди чужого разрушения. Держись за это.
Потом он, не задавая больше лишних вопросов, поворачивается к моему рабочему столу.
— А сейчас, я думаю, тебе нужен перерыв. Не для работы. Для себя. Не откажешься от чая? У меня есть неплохой сорт из Китая.
— Не откажусь. Я буду только рада, — пытаюсь улыбнуться, но выходит натянуто.
Мы пьем чай в его кабинете. Разговор снова возвращается к искусству, к последней выставке в Эрмитаже, о которой он читал, к сложностям реставрации фресок. Он рассказывает забавный случай из практики своего знакомого антиквара. Я ловлю себя на том, что вновь улыбаюсь. Теперь по-настоящему. Не из вежливости, а потому что это интересно и отвлекает. Мышцы лица, застывшие в маске напряжения, постепенно расслабляются.
Я смотрю на него, на его спокойные, умелые руки, разливающие чай, на теплый свет настольной лампы, и ловлю его взгляд. Он смотрит на меня. Не как смотрел Денис, оценивающе, собственнически, цинично. Его взгляд теплый. Заинтересованный. В нем есть уважение к моей боли и восхищение моей силой. И то, от чего внутри становится странно тепло и спокойно.
Впервые за долгие месяцы я чувствую себя не солдатом на передовой, а просто женщиной. Которая может быть слабой, может говорить о своих проблемах и при этом не бояться, что ее используют или унизят. Которая может улыбаться и знать, что ее улыбку видят и ценят.
Этот вечер за чаем в тихом кабинете становится для меня не просто передышкой. Это якорь. Точка опоры. И я понимаю, что Михаил для меня уже не просто заказчик. Он стал кем-то гораздо большим. Надежной опорой. И, возможно, началом чего-то нового. Чего-то светлого и чистого, чего так не хватало в моей жизни все эти годы.