Страница 60 из 89
Анна Богданова
Когда я стану кошкой
Есть на свете дом. Заходишь в него, а там – печь. В печи, за стеклянной дверцей, – огонь. Думаешь: где-то в доме есть скамеечка. Находишь, несёшь к печке. Поближе к огню. Садишься и смотришь. И будто никого вокруг. Только дом, печь, оранжевый костерок и ты. Но кто-то зовёт. Говорит:
– Представляешь, пирог пекла, а он подгорел. Зато чай хорош. С настоящим бергамотом. Будешь?
Не надо чай. Ничего не надо. Дайте тут посидеть. Возле печки. Обогреть каждую клеточку души. Насладиться магией огня. Его гипнотическим влиянием. Подумать ни о чём. Умиротвориться. Отключиться от забот. Насладиться блаженством в тишине и покое. Налюбоваться завораживающей красотой пламени.
Но где там. Та, что сожгла пирог, приносит какой-то маленький столик, не иначе кукольный. И такой же стульчик. Где взяла? Откуда? Говорит: от верблюда. Ставит на столик пирог и хрустальную вазочку с малиновым вареньем. Для чашек с чаем нет места. Куда деваться? Держим в ладошках. Сидим, как гномики. Будто одни во всей Вселенной. Дышим воздухом с привкусом бергамота. Жуём пирог с ноткой горечи, хрустим «шоколадной» корочкой.
– Говорят, подгоревшую выпечку надо посыпать сахарной пудрой с корицей. А я маслом сливочным смазала. Подумала, что так вкуснее.
– Тает во рту.
– Спасибо. У меня ещё бублики есть. Будешь?
– Не хочу бублики.
– А чего хочешь?
– Стать кошкой. Если не прямо сейчас, то в другой жизни. И жить с тобой в этом доме. Лежать с утра до вечера возле печки и думать, что явилась прямёхонько в рай. Иногда с надменным выражением лица смотреть из окна на суетный мир зелёными глазами. Но в основном спать. Здесь, на этом самом месте. Свернувшись в клубок, обняв себя пушистым хвостом. А в печи чтоб огонь, как вот сейчас. Оранжево-красный, завораживающий и жаркий. Если вдруг однажды я не отвечу на телефонный звонок, а к тебе придёт бездомная кошка, впусти её. Возможно, это буду я. Только не давай мне тёплое молоко. Терпеть не могу. Пусть оно будет холодное. А лучше сливки. Молоко нынче не то, что давеча, вода водой.
– Ладно.
– Мышей ловить не стану. Не надейся. С детства их боюсь.
– Что с тебя взять. Обойдусь мышеловкой. Как чай?
– Божественный. Пирог тоже.
– Спасибо.
За обледенелым окном сгущаются сумерки. Крепчает мороз. Огонь в печи стихает. Всё, что горит, всегда сгорает. Дрова превращаются в угли, но продолжают излучать приятное тепло. По стенам танцуют тени. Тикают настенные часы. Сплошное очарование.
Сидим, убаюканные горячим чаем и домашним уютом, словно в уединённой хижине на краю света. Наслаждаясь крошечным моментом покоя в удобном мирке, куда не попасть опасностям. Будто пребываем в заботливых руках Бога.
Всё, что меня здесь и сейчас окружает, дарует силы для дальнейшего повседневного существования. До момента, когда я стану кошкой. И тогда наконец я вернусь сюда навсегда. Найду в этих стенах, облачённых в обои с прелестными цветочками, прибежище от волнений большого мира, любовь и заботу. Восхитительно это знать.
Та, что печёт неуклюжие пироги, ставит на пол чашку с недопитым чаем и с нежностью обнимает меня за плечи, будто крыльями укрывает от невзгод и печалей. От этого очень хочется жить.