Страница 91 из 113
Глава 50
Бэлла уже давно спала, когда тишину комнаты разорвал нежданный звонок. Она спросонья даже не поняла, кто ей звонит и чего хочет.. А когда поняла, у неё случилась истерика. Виоланте, тоже разбуженная громким рингтоном, как раз вошла, когда смартфон выпал из рук внучки.
Появившийся в дверях заспанный Этторе тоже ничего не понял, но видя явную истерику, ушёл на кухню и вернулся с холодной водой. Виоланте попыталась напоить Бэллу. Напрасно. Она ничего не слышала и никого не видела. Тогда Виоланте, не особо церемонясь, выплеснула ей в лицо всю воду. Бэлла задохнулась от неожиданности, зато немного пришла в себя.
— Расскажешь, что случилось? — Пыталась заглянуть ей в глаза Виоланте.
Бэлла помотала головой, снова закрыла мокрое от слёз и воды лицо и, уже тише продолжила рыдать. Она не замечала ни мокрой пижамы, ни мокрых простыней. Она даже не ощущала холода.
— Вызывай скорую. — Кинула Виоланте Этторе. И только это привело Бэллу немного в чувства.
— Не на..до.. - Сквозь рыдания, запинаясь, выдохнула Бэлла и вскинула взгляд на деда. — Дай ещё воды..
— Если что, в душе тоже есть холодная вода. Может, сразу туда? — Этторе тут же пожалел о своей неуместной шутке. Виоланте чуть дыру в нём не прожгла гневным взглядом. — Ладно, ладно. — Он примирительно выставил руки перед собой ладонями вперёд. — Воды, так воды. Литра хватит? — Виоланте таки швырнула в него маленькую подушку.
Понемногу Бэлла успокаивалась. Ей пришлось поменять пижаму и постельное бельё. Этторе, бурча что-то о несносных девочках, поплёлся досыпать, а «девочки» перебрались на кухню. Выпив большую кружку ромашкового чая, Бэлла смогла, наконец, нормально дышать.
— Расскажешь? — Виоланте накрыла тоненькую ручку любимой внучки.
— Его подставили.. А я, дура, повелась.. - И она рассказала о звонке Евы.
— Н-да.. неприятно. — Виоланте перебирала белоснежные льняные салфетки.
— Неприятно?! — Вскрикнула Бэлла, и Виоланте тут же на неё шикнула. — Я всю жизнь нам поломала, Ви! — Из глаз Бэллы снова полились слёзы.
— Поломала, починишь. — Виоланте никогда не сдавалась. Даже после смерти любимой дочери — это она вытянула их обоих из непроглядной тоски, заставила мужа жить и работать, научила снова улыбаться.
— Как?! Да он со мной и говорить не будет! Я его просто так посмешищем на всём континенте сделала! — Бэлла запустила в волосы пальцы и сжала их в кулаки, больно потянув кожу. — Я его уродом назвала! Дева Мария, за что?!
— Хватит истерик, Бэлла! — Уже Виоланте повысила голос. — От того, что ты вырвешь себе полшевелюры и разобьёшь о стену лоб, никому лучше не станет. Тебе, по-любому, надо извиниться.
— Как?! Ты не знаешь его! Он не станет со мной разговаривать! Для него я глупая малолетка с мерзким характером! — В голосе Бэллы было столько отчаяния.. Виоланте снова забеспокоилась о её состоянии, но твёрдо сказала:
— Вот когда не станет, тогда решим, что делать дальше. А пока подумай, кто бы тебе мог помочь.
— Никто.. Для всех я предстала полной истеричной дурой.. В общем-то, так оно и есть.. - Слёзы катились и катились из зелёных глаз.
— Если ты не прекратишь рыдать, твоя пижама снова промокнет. У меня третьей нет.
Хватит! Виоланте встала, накапала своих успокоительных капель и сунула внучке в руки бокал.
— Пей, и пойдём спать. Я полежу с тобой.
— Я не маленькая.. - Буркнула Бэлла и залпом выпила противные капли.
— Оно и видно. — Хмыкнула Виоланте, протягивая внучке тонкий батистовый платочек с красивой вышивкой гладью.
Она так и уснула, обнимая Бэллу в её кровати. Та всё время всхлипывала даже во сне. Если бы Виоланте могла, она бы сама поехала к Богдану Игнатьеву и донесла до него всю глубину горя её девочки.. но это дело только Бэллы и его.
* * *
Бэлла проснулась, когда стрелки на больших старинных напольных часах в гостиной показывали, что время перевалило чуть за полдень. Виоланте уже давно проснулась и, кряхтя от боли в суставах из-за не очень удобного места для сна, возилась на кухне. Этторе давно уехал на кафедру.
Бэлла не стала идти на кухню. Зажав телефон в руке, она сидела в кровати и раскачивалась из стороны в сторону, уставившись в одну точку. Затем, приняв трудное решение, она открыла свой аккаунт гугл и восстановила телефонную книгу, нашла нужный номер, глубоко вдохнула, выдохнула и нажала кнопку набора. В трубке долго шли гудки. Наконец, ей ответили:
— Вики Райнер. Слушаю.
— Здравствуй, Вики.. - Пролепетала Бэлла.
— Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста. — Вики говорила ровным, поставленным голосом.
— Это Бэлла.. - Почти прошептала двушка, но её услышали.
— Бэлла? — Голос Вики сразу наполнился стужей и металлом. — Ты ничего не попутала, девочка?
Бэлла вздохнула — на её грудь будто тяжёлую плиту положили.
— Я всё понимаю, Вики. Пожалуйста, прошу тебя, выслушай меня.. – Слова застревали в горле, преодолевая ком из слёз.
— Зачем мне это надо? — Вики возводила между ними стену.
— Я люблю твоего брата.. очень.. - Бэлла давилась словами.
— Серьёзно, что ли? — На другом конце насмешливо хмыкнули. — Я, вот, тоже его люблю.
— Вики, я всё понимаю. — Не сдавалась Бэлла. - У всех вас есть причина ненавидеть меня. Но, пожалуйста, удели мне пять минут времени. Умоляю! Мне очень надо, чтобы ты меня выслушала. Никому другому я не могу позвонить.. Пожалуйста!
В трубке повисла тишина. Потом Вики, смилостивившись, всё-таки буркнула.
— Пять минут. Слушаю.
Когда Бэлла отбила звонок, в её душе зажёгся очень маленький, совсем слабенький огонёк надежды. По крайней мере, ей показалось, что её услышали и даже не оттолкнули.
* * *
Его нагло трепали за плечо. Откуда-то издалека в мозг дрелью ввинчивался знакомый, но сейчас такой противный, голос.
— Дан, просыпайся! Вставай, давай! Вот же ж.. Да, что ж такое-то.. - Вики пыталась достучаться до сознания спящего брата.
После выпитого вчера организм отказывался включаться. В голове шумело, припухшие веки не хотели открываться.
— Да, что ж ты делаешь, неандерталец! — Вики обессиленно опустилась на пол рядом с кроватью и обнаружила бутылку с недопитым виски. — Это ж не ты, Дан! Где мой любимый брат, грязное чудовище?! - Вики ткнула кулаком во что-то мягкое под одеялом.
— Вики, не ори.. - Хриплым голосом попросил Дан, натянул на голову одеяло и повернулся к ней спиной.