Страница 6 из 13
– А если не будет опасности, неужели не появишься? Зачем… ты пришел? – всхлипнула она, глотая слова. Похоже, его десятилетнее «радиомолчание» причиняло ей меньше боли, чем его исчезновения теперь.
– Сколько меня не было? Неделю, две?.. – Время терялось в потаенных уголках памяти, точно его сжирал «Нектар забвения» – эликсир, который семарглы применяли для стирания образов прошлого Стражам во время эксперимента.
– Около того.
– Проклятье…
– Может… тебе лучше и не приходить. Если я… если ты… если ты боишься причинить мне вред.
– Не приходить?
Он наконец повернулся, вплывая в комнату сквозь балконную дверь. В ее глазах он увидел не отторжение, а жертвенность, и это ранило больнее любого клинка.
– Но ведь это причиняет тебе боль. Я подожду. Еще подожду… сколько скажешь.
– Я не знаю, сколько может продлиться это ожидание!
Его крик был обращен к ней, к себе, ко всей несправедливости мироздания. И тут же в сознании ядовитой взвесью поднялась тьма: «Она гонит нас! Наша сладкая детка нас гонит! Ты спас ее, а она тебя гонит!»
«Заткнись! Она сама себя спасла на этот раз. Я не хочу причинять ей боль!» – мысленно взревел он, сжимая кулаки. Тьма проявилась в самый неподходящий момент, да еще захватила тело, заставляя испытывать противоестественное возбуждение.
«Я хочу ее! А ты не можешь прикоснуться к ней!» – откровенно говорила тьма.
«Вот и хорошо, что не могу, потому что ты ее хочешь, а я ее люблю!»
Внешний мир вернулся к нему со словами Эленор, тихими и страшными в своей проницательности:
– Эльф… мне… мне кажется, ты становишься похожим на Митрия.
– Чем?! – Он остолбенел и вздрогнул, как от пощечины.
– Ты так отрицаешь себя. Отрицаешь земное и телесное. Мне Агнесс рассказывала, как они жили в Бенааме, как он заставлял следовать железным правилам «сил добра». А потом стал сам для себя идолом. Ты… ты хочешь стать таким же?
Это сравнение оказалось последней каплей. Оно било в самую суть его страха – потерять себя, превратиться в бездушный инструмент. Живое оружие. И тьма, почуяв уязвимость, взревела с новой силой:
«Нет! Не хочу я быть идолом! Я хочу веселиться! Я хочу сеять хаос и убивать!»
Черные линии, подпитавшие его в битве, казалось, разорвали грудь, вскрывая старую рану.
«Я больше не могу… сопротивляться», – осознал Сумеречный Эльф. Руки дрожали от желания совершить что-то ужасное. Это была потребность, животная и всепоглощающая, как жажда умирающего в пустыне.
– Эленор, хватит! – Его голос прозвучал низко и жутко, не по-человечески. Он с силой ударил кулаком по стене, оставляя вмятину и след на обоях.
– Ты сумасшедший! – Эленор в ужасе отпрянула, ее глаза расширились. – И у меня уже не хватает сил сдерживать твою тьму!
Он видел, как она его боится. Боится монстра. К ней пришел… монстр. Спустя столько лет ожидания она заслуживала лучшего! Она вообще заслуживала совершенно другую жизнь.
– Прости! Я… она… тьма-а-а! – закричал он, хватаясь за голову, и бросился прочь. Не оглядываясь. В иные миры, в другие измерения, в любую бездну, лишь бы подальше от Эленор. В игре вероятностей, которые показывала его тьма, одной из самых ужасных была та, где он своей рукой убивает Эленор. Существование этой вероятности вгоняло в отчаяние.
Прочь! В иные миры! Лишь бы не убить ее! Его последний смысл существования.