Страница 3 из 20
Новые отрасли промышленности «Солнечного пояса» в сферах недвижимости, нефти и обороны сформировали гватемальское лобби, которое продвигало американскую иностранную помощь, способствующую их собственному расширению в Центральную Америку. К 1961 году США предоставили новому режиму Гватемалы более ста миллионов долларов иностранной помощи, включая четырнадцать миллионов на сельское развитие и двадцать семь миллионов на строительство Межамериканского шоссе (большинство контрактов на строительство шоссе получили американские компании). США тесно сотрудничали с министерствами правительства Гватемалы в разработке серии пятилетних планов экономического развития.
Значительная часть иностранных инвестиций, хлынувших в страну, лишь усугубила давние проблемы бедности и безземелья. Чтобы это не вылилось в новую волну мобилизации, США добавили ряд реформ, которые, как надеялись, ослабят социальную напряжённость, улучшив жизнь бедных и нуждающихся в земле, но без угрозы интересам элит и инвесторов. Однако каждая из них была чревата противоречиями. Учитывая крайнее неравенство в Гватемале, любая мобилизация бедных или уступки им неизбежно угрожали тем, кто жил за счёт их эксплуатации.
Улучшить жизнь крестьян можно было через доступ к земле, через ресурсы (кредиты, технику, удобрения) или через правовые и институциональные улучшения (например, трудовые права или кооперативы). Земельная реформа Арбенса была попыткой перераспределить власть и ресурсы для достижения этой цели. В последовавших за ней антикоммунистических реформах идея заключалась в том, чтобы успокоить крестьян, не бросая вызов укоренившимся интересам элит. После переворота Гватемалу наводнили проекты помощи USAID, а также неправительственных и религиозных организаций.
Вакцинация, меры общественного здравоохранения и санитарии казались вмешательством, которое могло помочь бедным, не угрожая сильным мира сего. Но эти меры привели к росту населения и обострению проблемы нехватки земли. После массовой демографической катастрофы, последовавшей за испанским завоеванием, населению майя в районе Кучуматанес потребовалось четыре столетия, чтобы восстановить свою доиспанскую численность, что произошло к 1950 году. Затем, между 1950 и 1980 годами, население удвоилось. В период с 1950 по 1970 год количество семей, пытавшихся выжить на минифундиях, слишком маленьких для обеспечения пропитания, увеличилось с 308 070 до 421 000, а средний размер хозяйства в центральном и западном нагорье сократился с 3,2 акра в 1950 году до 2 акров в 1975 году. Таким образом, даже реформы, задуманные как не угрожающие власти элит, на самом деле могли усилить социальную напряжённость. Другие реформистские меры оказались столь же противоречивыми.
Одним из антикоммунистических решений проблемы роста населения и нехватки земли была Зелёная революция. Вместо «красной», или коммунистической, революции, предполагающей перераспределение земли и ресурсов, технологии должны были предложить решения проблемы бедности и голода. Правительство США в партнёрстве с Фондом Рокфеллера разработало высокоурожайные семена Зелёной революции, химические удобрения и пестициды. Волонтёры Корпуса мира и миссионеры Мэрикнолл внедряли их в сельских деревнях, где они работали.
Первоначально внедрение Зелёной революции позволило увеличить производство и помогло уменьшить отчаяние, которое толкало крестьян на сезонную миграцию и радикальные политические требования. Однако эти изменения также втянули больше крестьян в зависимость от денежной экономики. Когда цены на удобрения резко выросли в связи с нефтяным кризисом 1970‐х годов, многие мелкие фермеры оказались в долгах, были вынуждены продать свою землю и ещё глубже погрузились в сезонную трудовую миграцию.
Изменения, вызванные Зелёной революцией, также могли способствовать политической радикализации. Один гватемальский антрополог утверждал, что для крестьянских фермеров переход к товарным культурам означал «отказ от исконного образа мысли и выработку новых способов видения мира… Именно в этом новом пространстве молодое поколение индейцев начало свою [политическую] работу».
В более широком масштабе Зелёная революция в нагорье была лишь частью гораздо более крупной программы технической помощи, нацеленной на крупных фермеров, выращивающих экспортные культуры. На тихоокеанских низменностях пестициды, удобрения и дороги открыли регион для производства хлопка. Крестьяне на тихоокеанском побережье подверглись массовым выселениям, когда земли были захвачены хлопководами; к концу 1980‐х годов этот регион стал районом с самой высокой концентрацией земли в стране.
Капиталистические реформаторы предложили другую альтернативу перераспределению земли: колонизацию. Раздел плантаций и возврат земли вытесненным крестьянам наносил вред инвесторам и попахивал коммунизмом. Капиталистическое решение состояло в том, чтобы открыть новые земли для обработки, особенно на лесистом севере и востоке страны.
Колонизация новых земель как способ ослабить народные притязания к богатым перекликалась с долгой историей «заселения» американского Запада и последующей внешней политикой США. У США также долгая история изгнания индейцев с земель, желанных ради ресурсов и экономического развития. Схемы колонизации Гватемалы отличались от американского сеттлерского колониализма тем, что многие из «колонизаторов» были коренными крестьянами. Но, как и на американском Западе, мелкие фермеры и крупные корпорации, следовавшие за ними, имели совершенно разные представления о том, как следует распределять и использовать землю.
Для крестьян, страдающих от нехватки земли в высокогорьях Уэуэтенанго и Эль-Киче, северный тропический лес преподносился как клапан для сброса давления. Это был способ, помимо прочего, убежать от хлопка: деревни в этих регионах отправляли более половины своего трудоспособного населения на тихоокеанское побережье на сбор урожая. Мелкие фермеры неофициально искали земли в тропическом лесу с 1960‐х годов, и к началу 1970‐х он стал ключевым местом для проектов колонизации, спонсируемых католической церковью, USAID и правительством Гватемалы.