Страница 14 из 20
Глава первая 19 января
19 января 1972 года на территорию Гватемалы проникла партизанская группа «Эдгар Ибарра» – основное ядро, из которого спустя годы должна была возникнуть Армия бедных (EGP). Так завершился целый период коллективных злоключений и лихорадочных приготовлений за границей, главная цель которых всегда была одна: вернуться в страну и возобновить в горах партизанскую борьбу. Однако обстоятельства, при которых мы, первые пятнадцать бойцов, пересекли границу, в последний момент оказались не теми, что мы предусматривали. Нашим намерением было войти незамеченными и развернуть вооруженные действия только тогда, когда внутри страны у нас будет необходимая база поддержки. Поражение предыдущего десятилетия было поучительным, и один из главных его уроков предупреждал о рисках импровизированных действий. Поэтому на этот раз мы не жалели сил, чтобы сделать всё как следует.
За несколько месяцев до этого, в рамках плана возвращения, небольшой группе товарищей удалось обосноваться на берегах Иксана, выдавая себя за мексиканцев. В местечке, совсем рядом с гватемальской территорией, они расчистили участки в джунглях и построили ранчо на обоих берегах реки. Пока они расчищали землю и сажали кукурузу, они подружились с местным населением. Однако этот первый небольшой подвиг стоил жизни одному из наших самых самоотверженных товарищей – Консепсьону Гарсии. Он плохо плавал, и во время одного из частых переправ на каноэ его унесло течением. Река так и не вернула нам его тело. Но маленькие просеки в джунглях и пальмовые ранчо, которые Сигуина помог построить, стали с тех пор секретной базой, которую в течение зимы 1971 года использовали остальные партизаны, чтобы приблизиться к границе. Из района Патара по безлюдным тропам сборщиков чикла и поселенцев вторая группа присоединилась к передовому отряду, тайно пересекая немногочисленные населенные пункты и проделывая большую часть пути ночью. Этот отряд нес с собой большую часть оружия и боеприпасов из нашего скромного тогда арсенала.
В декабре вошла последняя группа. Нас было трое товарищей, мы прибыли по воздуху на коммерческом самолете, совершавшем регулярные рейсы между мексиканским Иксаном и городом Комитан в Чьяпасе. Сверху была видна обширная лесная область, простиравшаяся до горизонта. Когда мы спустились на маленькую взлетную полосу, прорубленную в джунглях, мы ступили в мир ливней, где господствовал шум цикад и гром реки. Жара была удушающей, и нам было трудно двигаться под тяжестью атмосферы. Бледные от влажности и малярии сборщики чикла, живущие в глуши, предвещали вооруженных людей. В ту же ночь работники-чапанекцы с измерительной станции упоминали какой‐то изрешеченный пулями труп, который река принесла с гватемальской стороны.
После нашего прибытия партизаны еще наслаждались несколькими днями затишья. Первоначальные планы предусматривали предварительную разведку зоны, прокладку просек для проникновения и создание минимальной социальной базы для поддержки военных усилий, используя приграничные ранчо в качестве тыла. Последние дни уходящего года и первые дни января были посвящены интенсивной деятельности. Пока группа на ранчо соблюдала внешние приличия, остальные откапывали оружие, переправляли снаряжение, устанавливали первые лагеря в глубине территории. Это была муравьиная работа, которая начиналась на рассвете и заканчивалась только с наступлением ночи. В это время мы развешивали гамаки, разводили огонь и после легкого ужина, состоявшего из двух кусочков тамале, присланных с ранчо, и порции бобов, слушали вечерние новости и шли спать. Это было время, когда следы ягуара были самыми большими событиями. К тому моменту великолепная библиотека, которую мы копили месяцами, была уничтожена воздействием стихии. Тома, содержавшие социальную мудрость XIX века были продырявлены прожорливостью термитов или с целыми страницами, выцветшими от дождя. «Первый год русской революции», «Сто лет одиночества» и «Страна длинных теней» были единственными произведениями, которые нам удалось спасти от катастрофы. Остальное мы оставили зиме. Закон наименьшего усилия начинал управлять нашими движениями, и порядок приоритетов, продиктованный абсолютным реализмом, выстраивал в нашей жизни ценность материальных благ. В те дни разведывательный патруль глубоко проник в джунгли и вернулся с мясом пекари и обнадеживающими новостями. На несколько переходов вперед, с верхушки дерева они увидели вдали, синие и явственные, горные цепи Уэуэтенанго.
Эти первые дни мы потратили на то, чтобы постичь элементарные истины джунглей. Мы попали в печальный мир, где разум лишь со временем учился находить ориентиры. Без них компас был бесполезным инструментом. Вскоре мы поняли, что о нашествии комаров и мошек лучше забыть. Меланхоличная песня гуанкололы отмечала часы в те первые дни дождя и одиночества. Мы научились различать листья, годные для заворачивания тамале, и узнали лиану, из которой получается чай, которая к тому же прочна для обвязки домов. Те из нас, кто знал лес, научили нас различать разные виды змей. Они объясняли повадки кораллового аспида с его смертельным сочетанием красно-черных колец и описывали бархатистую внешность барба-амарильи, имеющей зловещий нрав. Мы обнаружили, что колмойоте – личинка, которую заносит под кожу определенный комар, – погибает, если залить ее молоком койона или заклеить обычным пластырем. Хотя каждый день мы находили следы тапира, некоторые из нас видели самого зверя только через месяцы. А пока мы учились ориентироваться примитивно, используя свет и особенности местности. Пока что мы мало отваживались уходить в ту тишину бабочек и светлячков.