Страница 27 из 45
Дома быстро готовлю завтрак. Благо у Михалны есть не только печь, но и газовая плита – видимо, дань современности. Жарю яичницу с колбасой, нарезаю сыр, хлеб, открываю мед. Накрываю на стол на двоих.
Потом смотрю на себя в зеркало: волосы растрепаны, щеки розовые, в глазах что-то новое. Решимость? Или просто отчаяние?
Достаю губную помаду. Единственную, которую взяла с собой, – ярко-красную. Крашу губы и сразу становлюсь увереннее. Красная помада – это как боевая раскраска. Или как флаг перемирия. Смотря как посмотреть.
Выхожу и иду к соседскому дому. Солнце слепит, снег скрипит, сердце колотится как бешеное. Маруська провожает меня до калитки и мекает что-то ободряющее.
— Спасибо, подружка. Жди новостей.
Подхожу к двери, поднимаю руку, чтобы постучать. И замираю. А что, если он не откроет? Что, если он скажет, чтобы я убиралась? Что, если..
— Хватит! – говорю я себе вслух. – Я взрослая женщина. Я пережила развод родителей, бывшего начальника-психопата и бывшего парня. Переживу и это.
Вдох-выдох.
— Женя? Это я, Таня. Можно войти? – стучу в дверь. Тишина. Потом шаги. Тяжелые, медленные.
Дверь открывается. На пороге стоит Евгений, растрепанный, в домашней рубашке, и в его глазах читается что угодно, кроме радости от моего визита.
— Привет, – говорю, стараясь улыбнуться. – Я завтрак приготовила. Хочешь.. хочешь позавтракать со мной?
Он молчит. Смотрит на меня, на мои накрашенные губы, разглядывает лицо.
— Женя, – продолжаю, чувствуя, как дрожит голос, – я хочу поговорить. Объясниться. Пожалуйста.
Он стоит в дверях как статуя. Молчит. И я понимаю, что сейчас решается все. Либо он меня простит, либо.. либо мне действительно придется ехать в другую деревню изучать колорит.
— Пожалуйста, – повторяю я еще тише. – Дай мне шанс все исправить.
Никогда ни у кого не просила второй шанс, повода не было. А тут повод железобетонный!