Страница 21 из 45
— Все в порядке, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Это просто мышь. Она убежала.
— Она была огромная! – Татьяна все еще стоит на лавке и дрожит. – Я мылась, и тут она выскочила из угла прямо на меня!
— Она убежала. Ты в безопасности.
И тут я понимаю, что смотрю на нее. На ее тело. На полную грудь с розовыми сосками, которые напряглись то ли от страха, то ли от прохлады. На женственный животик, на округлые бедра, созданные для того, чтобы их обнимать.
Она красивая. Не как модели в журналах – идеально отфотошопленные и ненастоящие. А по-настоящему красивая. Наши взгляды встречаются, Таня перестает кричать, замирает, смотрит на меня. И я вижу, как страх в ее глазах сменяется чем-то другим. Осознанием. Пониманием того, что она голая, а я стою перед ней одетый, мокрый от пара, с бешено колотящимся сердцем.
— Я.. – начинает она.
Делаю шаг, еще один, протягиваю руку, чтобы помочь ей спуститься с лавки. Она смотрит на мою руку, потом на меня. Медленно, словно во сне, вкладывает свою ладонь в мою. Ее кожа горячая и влажная. Пальцы дрожат. Или это мои дрожат?
— Мышь, – говорит она тихо, почти шепотом. – Я так испугалась. Она была такой..
— Огромной.
— Да, очень огромной и..
Не даю ей договорить, резко и уверенно тяну ее на себя. Таня вскрикивает от неожиданности, теряет равновесие, падает мне в руки. Одной рукой я обнимаю ее за талию, другой за затылок, запуская пальцы в мокрые волосы.
И целую.
Целую так, как целовал ее во сне, жадно, ненасытно, отчаянно. Губы мягкие, горячие, на вкус как пар и что-то еще, что-то такое, от чего у меня кружится голова. Она замирает на секунду. На долгую, бесконечную секунду, когда я думаю, что сейчас она оттолкнет меня, даст пощечину, закричит.
Но она не отталкивает. Она отвечает.
Руками обхватывает мою шею. Она целует меня в ответ, прижимается всем телом, и этот поцелуй.. этот поцелуй лучше, чем во сне. Потому что он настоящий.
Отрываюсь от ее губ, чтобы вдохнуть. Смотрю в ее темные, почти черные глаза, зрачки расширены.
— Мышь, – хрипло говорит она.
— К черту мышь, – отвечаю я и снова целую ее.