Страница 19 из 28
Глава 59 В которой я узнаю, что когда заканчивается служба во флоте, начинается служба в пехоте, а потом стреляю, убегаю, умираю, снова стреляю, ищу путь и ещё вижу что-то совершенно необыкновенное!..
– Фант, капитан дири…
– Это неважно! – прервал меня голос. – Опыта штурмовика нет?
– Нет, – подтвердил я.
Меня подхватили под руки и вынесли из круга возрождения. Кто-то сунул мне штаны и рубашку. В помещении толпилась целая куча народу. Одни одевались, другие помогали это сделать. Люди выходили из комнаты сплошным потоком.
– Какими логосами отдачи и взятия обладаете? – спросил кто-то рядом.
– Малые, – ответил я, натягивая штаны.
– Тут ещё один тяжёлый! – крикнул в сторону мой собеседник. – Нужна кираса, шлем и посох!
Всё запрошенное оказалось у меня в тот самый момент, когда я надел через голову рубаху.
– Двести шестнадцатый десяток обороны, нужен тяжёлый! – раздался издалека чей-то крик.
– Есть тяжёлый! – крикнул в ответ мой собеседник. – Почти готов!
– Веди его к Болдину!
Вокруг постоянно что-то кричали. «Тяжёлый», «лёгкий», «поддержка» – сортировка возродившихся бойцов была поставлена на поток.
– Давай быстрее! – Мой собеседник помог мне натянуть неудобную кожаную кирасу и шлем, покрытые логосами. – Почувствовал накопитель?
Я накопитель чувствовал – он был и в шлеме, и в доспехах. Оба накопителя были полупустые, но пневма из них обычно тратится медленно.
– Да, – уверенно ответил я.
– Если есть возможность – перекидывай туда излишки пневмы! – посоветовал собеседник и вручил мне посох. – Пошли!
Вместе с другими счастливчиками я вышел из помещения и оказался на огороженной насыпями из камней площадке, где группами стояли люди. Как только какая-то группа разрасталась до десяти человек, она сразу устремлялась на выход.
Небо было затянуто дымом и пылью – тут вообще везде были дым и пыль. Откуда-то издалека доносились крики и грохот, и были видны отсветы огня и вспышки света. Точка возрождения и её оборона – именно так они и выглядели изнутри.
Меня подвели к группе, у которой на повязках было написано «216». И порядковый номер – от «1» до «10». Если точнее, номер «10» отдали мне. Мой сопровождающий сразу же отправился назад, а вперёд вышел классический штурмовик:
– Я первый, вы все – тоже с номерами. Мне плевать, как вас зовут, а вам – как зовут меня. Я командир и веду вас в бой. Мои приказы не обсуждаются, а выполняются. Ваши советы – идут в жопу. Все вы тут флотские, должны понимать… Десятый, девятый и я – идём впереди. Со второго по шестой – сразу за нами. Седьмой и восьмой – с боков. Если по нам стреляют – прячетесь позади нас. Не паниковать, не убегать, оружие не бросать – вас всё равно убьют. Всё ясно?.. Отлично, выдвигаемся!..
Весь наш десяток устремился к выходу с площадки. Вокруг высились каменные ограждения, которые здесь за последние дни понастроили. Они напоминали лабиринт минотавра. Я бы в них с лёгкостью заблудился, если бы меня сейчас не вели. Мимо пробегали другие люди, возвращаясь с линии стрельбы. В основном штурмовики – изредка с одним-двумя бойцами.
Над головой пролетел пылающий болид, приземлившись где-то в стороне и забрызгав окрестности огненными каплями. Раздавшиеся крики подсказывали, что он не бесполезно разбился – пожёг людей, зараза такая… Когда мы пробегали очередной поворот, где стены были слишком низкими, наш командир пригнулся и крикнул за спину:
– Все пригнулись!
Пригнулись, естественно не все. Во всяком случае, не сразу. И немедленно были за это наказаны. В стену влетел каменный снаряд, разлетаясь на куски и обдавая нас каменной крошкой.
– Я же сказал, пригнулись все! – не оборачиваясь, рявкнул Первый. – Потери?
– Нет потерь! – донеслось сзади сдавленным голосом.
На укреплениях бой шёл вовсю. Каждый десяток занимал свою позицию, и бойцы начинали что есть силы палить в сторону врага. Причём было ясно видно, что палили они в определённый сектор. Многие даже не целились. Задача была одна – создать впереди такую плотную завесу из логосов, чтобы враг просто не мог её пройти. И пока ещё это у защитников получалось.
Правда, над землёй постоянно летела пыль, а ещё пар и дым. На первой линии обороны они были такими густыми, что у меня немедленно запершило в горле. Однако фляга с водой была только у Первого. Но он, скорее всего, и умирать лишний раз не собирался – в отличие от нас. Пока мы перебегали открытое пространство между первой каменной стеной и второй, у нас убили шестого. Ему в лицо попала ледяная стрела, пробив череп насквозь. Пятый успел схватить труп шестого за ногу и подтянуть его к стене, чтобы можно было снять снаряжение в безопасном месте.
А дальше мы принялись делать всё то же самое, что и другие бойцы – стрелять. Посохом я раньше не особо пользовался – и теперь срочно пытался приноровиться, поглядывая на Первого. Вскоре я примерно понял, как отправлять снаряды с навершия в нужном направлении – и дело пошло куда быстрее. Оружие мне досталось земляное – оно кидало булыжники размером с футбольный мяч или создавало большие глыбы над землёй, хоть и тратило в последнем случае куда больше пневмы. Причём чем дальше от меня создавался булыжник, тем больше тратилось пневмы.
Накопитель посоха на пять сотен единиц начал быстро проседать. Зато в моём семечке пневмы резко прибавилось запасов. Правильно созданный булыжник не просто давил тех, кто находился под ним, но ещё и катился по склону холма, подминая всё новых врагов, которые рвались к нашим стенам.
– Третий, второй и десятый – молодцы! – похвалил нас Первый.
Периодически ответная стрельба достигала и наших рядов. Ранили второго, да и мне прилетело по шлему ледышкой – но, к счастью, мой доспех полыхнул логосами и отбил удар. Я немедленно влил в накопители ещё пневмы и ответил врагам самым большим булыжником, на который был способен. Материализовал я его так, чтобы катился он ещё долго и плодотворно…
Короткие взгляды в дымную пелену не позволяли оценить, что происходит дальше, чем на сотню метров от нас. И тем не менее, я подозревал, что та неприятельская пехота, которая накатывала на наши позиции, была только цветочками. Хотя, вспоминая, сколько тварей покрошили дирижабли, я очень надеялся на то, что врагов всё-таки осталось куда меньше.
В соседний десяток прилетел огненный снаряд. Орудие тварей долго до этого пристреливалось, хоть я и не понимал, кто и как там корректирует огонь. Огненные снаряды то ложились с недолётом, то попадали во вторую линию стен, но с десятого раза позицию всё-таки накрыло, и бойцы с криками начали бегать и тушить пламя. В тот же момент из дыма вынырнул огромный зверь, прикрытый листами брони, и попёр на этот участок стены.