Страница 12 из 28
Капитана затянули внутрь штаба, и захлопнувшаяся дверь отсекла от моих ушей продолжение фразы. Я остался стоять на улице с листком приказа в руках, пытаясь слегка прийти в себя, а потом быстрым шагом направился в порт, на дирижабль.
По пути я воочию наблюдал, как суетливо скала готовится к обороне. Суетливо, местами бестолково, но… Это были армия и флот человечества. Они появились благодаря выходцам из яслей, которые наверняка сталкивались с настоящей армией. И у них были свои традиции… Так вот, во всей этой бестолковой суете чётко было заметно одно: каждый винтик военной машины как минимум точно знал, что именно ему сейчас надо делать. Я, например, бежал на дирижабль, чтобы отчалить от скалы, забрать неких военных с какого-то места раскопок и вернуть их на скалу. Грузчики таскали ящики и мешки, разгружая и нагружая телеги, а извозчики на телегах эти самые грузы перемещали по городу. Курьеры почти бегом разносили корреспонденцию, жители не лезли никому под ноги, солдаты мчались по своим делам. В общем, это была весьма неплохо организованная суета – вполне себе упорядоченная и почти не хаотическая.
Ликан встретил меня у трапа «Бауна». Вид у него от происходящего вокруг был немного ошарашенный, но силы всё принять и переварить явно ещё были.
– Куда теперь, капитан? – спросил он, заметив приказ у меня в руках.
Я развернул лист и обнаружил простенькую карту с указаниями, куда лететь. После чего передал лист рулевому и навигатору, и мы вместе поднялись в рубку. Через двадцать минут дирижабль отвалил от мачты и взял курс на юго-восток – где, как гласил план, на одной невысокой скале вела исследования большая экспедиция. А поскольку скала была и вправду не слишком высокая, то и охрана на ней требовалась серьёзнее некуда.
Скалы мы достигли за какую-то пару часов. Это был огрызок более крупной скалы – если судить по большому количеству камней на поверхности. Не знаю, как для местных, а для меня подобная картина была чётким доказательством одного невесёлого факта: скалы разрушаются. Пусть медленно, но этот процесс никак не остановить. У местных просто нет технологий, которые позволили бы им укрепить склоны, предотвратив масштабные катастрофы.
На плоском склоне, который когда-то был вершиной скалы, и вправду имелись обширные руины. Они стояли под углом, но выглядели вполне ещё крепкими.
И там, среди руин, толпились люди, пытаясь пробраться на большой транспортный дирижабль, который и так уже с трудом поднимался. Люди кричали, люди лезли по канатам… Кто-то срывался и падал вниз…
– Ликан, я возьму управление на себя, – сказал я. – А ты поднимай матросов и всех остальных на орудия.
– На орудия? – не понял тот.
– У нас приказ: забирать в первую очередь штурмовиков… – пояснил я. – Гражданских брать, если останется место. Вон стоят несколько десятков наших основных пассажиров. А вон те – этих мы, к сожалению, возьмём не всех…
– Кэп, это жестоко! – поджав губы, заметил Ликан.
– Ты проходил устав флота? – уточнил я.
– Да…
– У нас война?
– Да… – с каждым «да» Ликан становился всё мрачнее.
– Вот и действуй по уставу! – сказал я, а заодно и напомнил: – В случае несанкционированного проникновения на дирижабль…
– Открывать стрельбу… Да, кэп, – Ликан вздохнул и поплёлся к выходу.
– Приказ отдам я! – успокоил я его. – Пока всего лишь поставь матросов на орудия и возвращайся сюда.
Очень скоро я снова передал управление Ликану, а сам отправился на палубу. Матросы стояли за орудиями и растерянно глядели на меня.
– Так, бойцы, слушаем сюда! – сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали. – У нас приказ забирать только штурмовиков! Только штурмовиков! Пока штурмовики не погрузятся на борт, мы не имеем право пускать на борт гражданских. Да и пропускать будем выборочно – по несколько человек. Поэтому если я прикажу начать стрелять по гражданским – вы сделаете это. Решение – моё. Вы не можете за него отвечать! Всё ясно?
Ответом мне был нестройный хор согласия. Энтузиазма в голосе матросов не было – вообще ни капли. Но мне и не нужен был их энтузиазм, мне было нужно подчинение…
Ликан виртуозно подогнал дирижабль – ровно дверью трюма в то самое место, где и стояли штурмовики. Помощник Пенгора раскрыл двери, и наши пассажиры принялись загружаться на дирижабль. А толпа гражданских – разнорабочие, грузчики, учёные – с криками рванула к нам. Я вытащил жезл из крепления, навёлся и дал несколько выстрелов в воздух, заставляя самых быстрых замедлиться…
– Стоять! Стоять! Не приближаться! – требовал я, продолжая расходовать пневму. – Не приближаться… Мы не можем взять на борт всех вас!
– Вы бросаете нас! – закричала какая-то женщина. – Вы не имеете права нас бросать!
– Вам бы только спасти свои шкуры!..
– Они ещё и стреляют!..
Я не стал вступать в спор. Просто продолжал стрелять в особо ретивых и наглых. Когда все штурмовики загрузились, плотно забив трюм, каюты и коридоры, я повернулся к морякам на орудиях и приказал:
– Я выйду с поднятой левой рукой и буду держать её над головой. Если я её резко опущу, вы начинаете стрелять. Если держу, не двигаетесь – даже если вам покажется, что меня сейчас убьют.
– А если вас таки убьют, кэп?
– Тогда у вас есть моё разрешение стрелять, – заколебавшись всего на секунду, ответил я.
По пути вниз я заглянул к Ликану и пояснил ему что делать, если меня всё-таки убьют. А потом зашёл к Пенгору и уточнил, сколько ещё людей мы можем взять на борт, чтобы не упасть до Руно. После чего спустился мимо удивлённых штурмовиков с жезлом в руке и вышел на площадку. До ближайших гражданских было всего сорок шагов. Самые смелые уже начинали подступать ближе…
– Я сказал стоять! – рявкнул я на них, наводя жезл и заставляя вернуться. И только после этого продолжил. – На дирижабле есть пятнадцать мест. Если совсем уплотнить, то шестнадцать!
Толпа в ответ возмущённо загудела и начала придвигаться. Стало немного страшно, но я взял себя в руки. Для них я сейчас был представителем власти. Я не имел права показать свою растерянность.
– Видите эту руку? – спросил я, перекрывая гул. – Видите там орудия? Если эта рука опустится – матросы будут стрелять прямо по вам…
Я подождал и убедился, что все меня поняли и хотя бы постарались остановиться.
– Эти шестнадцать мест в первую очередь будут отданы тем, у кого нет пневмы на возрождение. Есть такие? Поднимите руки!
Надо отдать должное – никто хотя бы не стал врать. Потому что никто рук не поднял.
– Дети и женщины, сколько вас тут? – продолжил я.