Страница 60 из 76
Я думала, что будет проще. Думала, что всё уже давно решено, что я пережила, отпустила, закрыла дверь в прошлое.
Но нет. Мне проще не стало.
Теперь, видя, какой Данил прекрасный отец, как он бережно играет с Матвеем, как укладывает его спать, читает ему сказки, как терпеливо объясняет всё, о чем сын спрашивает, я вдруг начала бояться будущего.
Боялась того дня, когда Матвей поднимет на меня свои любопытные наивные глазки и спросит:
— Мам, а почему ты не любишь папу?
Или ещё хуже:
— Почему вы развелись?
Что я ему скажу? Как объясню, что когда-то его отец меня предал? Потом понял свою ошибку и стал другим, но если он изменился, почему мы всё равно не вместе?
Как сказать сыну, что иногда даже любовь не спасает? Что есть вещи, которые не исправить? Которые невозможно простить и забыть.
Я боялась этих вопросов, потому что сама не знала ответов.
Я, конечно, могу соврать кому угодно. Жизнь меня этому научила. Я уже убедила окружающих, что всё давно прошло, что я больше ничего не чувствую, что между нами с Данилом осталась только общая забота о сыне.
Но себе я врать не могу.
Я знаю, что люблю его. До сих пор.
Каждый раз, когда он приезжает, когда играет с Матвеем, когда смеётся, когда смотрит на меня долгим взглядом, в котором прячется что-то невысказанное.. Я чувствую это. Любовь никуда не делась. Она жива.
Но и боль от предательства никуда не ушла.
Я не смогу забыть, как два года назад, этот же человек растоптал моё сердце. Как без сожалений разрушил наш брак. Разрушил меня, вывернул всю мою душу наизнанку и растоптал мои чувства.
Я не смогу его простить.
Даже ради сына.
И от этого мне еще больнее. Очень жаль, что я ни с кем не могу этим поделиться. Меня никто не сможет понять. Никто не сможет ощутить как мне больно.
Всё в себе.
Надеюсь, что эта боль когда-нибудь закончится, и я смогу вдохнуть полной грудью. Снова начать жить, а не существовать.
В четверг Данил сказал, что поговорил с родителями, и они ждут нас в субботу.
— Я всё уладил, — сообщил он, одевая Матвея в куртку. — Они очень хотят познакомиться с нашим сыном.
Я кивнула. Волнение уже начинало подкатывать к горлу, но я сказала себе, что пока думать об этом рано.
Но думать об этом мне не пришлось.
В пятницу в середине дня мое состояние оставляло желать лучшего. Мы с Матвеем даже гулять не пошли, потому что у меня дико разболелась голова, тело ломило, и я чувствовала себя разбитым корытом. Наверное, просто не привыкла к такой активности.
Когда Данил приехал, я даже не могла нормально разговаривать. Я открыла дверь, кутаясь в плед, в квартире было тихо — Насти не было дома. Он шагнул внутрь, но не торопился закрывать дверь, внимательно всматриваясь в меня.
— Лиз, что с тобой? — его голос был хрипловатым от беспокойства.
Я попыталась отмахнуться, но он лишь нахмурился сильнее.
— Ты плохо выглядишь, — приближаясь, произнес он.
Прежде чем я успела что-то сказать, он медленно наклонился и осторожно прикоснулся губами к моему лбу. Я затаила дыхание. Это было настолько неожиданно и одновременно естественно, будто он всегда имел на это право.
Он резко отстранился и выругался себе под нос.
— Господи, Лиз, ты вся горишь!
В его взгляде мелькнула тревога. Он сразу разулся и прошел в квартиру, не дожидаясь приглашения, быстро осмотрелся и направился к аптечке на кухне.
— Где у тебя градусник?
Я молча указала рукой на полку. Он нашел, протянул его мне и скрестил руки на груди, не сводя с меня внимательного взгляда.
Я держала градусник положенных пять минут, и тот показал тридцать девять градусов.
Глядя на прибор, Данил недовольно цокнул, распорядился лечь в постель, а сам нашел жаропонижающие таблетки и вместе со стаканом воды принес мне.
— Когда у тебя поднялась температура? — спросил он.
— Я не знала, что у меня температура, просто где-то в обед мне стало нехорошо, — объяснила я.
— Где ты успела подхватить заразу? Почему сразу не позвонила?
— Всё не так уж плохо.. — тихо возразила я, но голос предательски дрогнул.
— Лиза.. — он тяжело вздохнул, качая головой. — Так нельзя.
Я почувствовала себя глупо под его пристальным взглядом. Было что-то странно правильное в том, как он сейчас обо мне заботился.
Мы договорились, что он до воскресенья заберет к себе сына, чтобы малыш не заразился. О поездке к родителям тоже не могло идти и речи, и тут меня посетила гениальная мысль:
— А может, ты поедешь к ним в гости вдвоем с Матвеем? Без меня?
— Я просто могу перенести встречу на следующие выходные, — возразил он.
Но мне не хотелось к ним ехать, поэтому я настояла, и он в итоге согласился.
В воскресенье он вернулся с Матвеем. Мне стало лучше, и я наконец-то смогла по-нормальному встать с постели.
— Как всё прошло? — спросила я, взяв сына на руки.
— Хорошо, — Данил улыбнулся. — Мама и папа были счастливы. Сказали, что Матвей похож на меня.
Я усмехнулась.
— Что, они даже не предложили сделать тест ДНК?
— А смысл? — он посмотрел на меня долгим улыбчивым взглядом. — Он — моя маленькая копия. Мама доставала детский альбом, ты не представляешь, насколько мы похожи в этом возрасте! Я смотрел и глазам не верил!
— Я рада, что они узнали о внуке, мне даже легче стало, — призналась я.
— Не волнуйся, Лиз, они, конечно, не ожидали, что всё так сложится, но уже приняли и полюбили его. Это главное.
Я кивнула, ощущая, как внутри разливается тихое облегчение. Всё-таки я правильно сделала, что попросила Данила не затягивать со знакомством, пусть и без меня.
Теперь его родители в курсе, и я надеюсь, что когда мы встретимся с ними на свадьбе лицом к лицу, обойдется без претензий.