Страница 33 из 76
Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно, как будто хотел сказать что-то, но не решился.
Знаю, что моя шпилька его сильно зацепила, но я припомнила как было. На правду не обижаются. Пусть знает, что я ничего не забыла.
— Твое место всегда было рядом со мной, а не у ног, — глухо изрек он. — Но ты права, я повел себя отвратительно. Самому от себя тошно.
Вот и хорошо.
Именно это я и хотела услышать.
Но я больше не злюсь на него, потому что его поступок заставил меня стать сильнее. Лучше.
Мы снова замолчали, но на этот раз тишина была иной — не напряжённой, а скорее тёплой. Словно мы оба пытались привыкнуть к тому, что можем общаться спокойно, без взаимных уколов и претензий.
— Лиз, — вдруг сказал он, осторожно, будто боялся нарушить равновесие.
— Да? — я посмотрела на него.
— Спасибо, что позволила мне быть рядом. Я могу себе представить, как тяжело тебе далось это решение.
Я кивнула, не зная, что ответить. Его слова заставили моё сердце дрогнуть, но я решила не показывать этого.
— Матвей нас зовёт, — сказала я, указав на сына, который махал нам руками.
Мы пошли к песочнице, и я почувствовала, что между нами что-то сдвинулось. Возможно, это был только маленький шаг, но он был значимым.
Мы стояли рядом, наблюдая, как Матвей снова карабкается на горку. Солнечные лучи отражались в снежных остатках у подножия деревьев, а лёгкий ветерок приятно освежал. Данил вдруг нарушил тишину.
— Ты ведь знаешь, как сложно мне было добиваться успеха? — его голос звучал задумчиво. — Если бы не ты, я, наверное, сдался бы тогда.
Я обернулась к нему, немного удивлённая откровенностью.
— О чём ты?
— О том времени, когда меня подставили, — он отвёл взгляд, словно возвращаясь в прошлое. — Ты была на четвёртом курсе, мы только поженились. А у меня — полный крах: долги, суды, недоверие.
Я помнила то время. Как ходила с учебниками в одной руке и тетрадями Данила в другой, помогая ему разбирать кучу юридических бумаг. Как ночами успокаивала его, когда он, казалось, был готов всё бросить.
— Но ты верила в меня, — продолжил он. — И эта вера дала мне сил сделать невозможное.
— Моральная поддержка — это максимум, что я могла тебе дать тогда, — заметила я, пытаясь сдержать улыбку.
Да, мало кто знает, через что мы успели пройти, все видят только верхушку айсберга, но понятия не имеют, какой колоссальный труд стоит за успехом.
Он взглянул на меня с лёгкой усмешкой.
— Ты не представляешь, насколько бесценной для меня была твоя поддержка, Лиз. Только благодаря твоей вере я всего добился.
— Ты добился успеха благодаря своему опыту и знаниям, Данил, — возразила я, чувствуя лёгкое смущение.
Он чуть улыбнулся, но в его глазах мелькнула тоска.
— Ну и это тоже.
Мы снова ненадолго замолчали, пока он не добавил с горькой ноткой:
— Только теперь какой во всём этом смысл?
Я нахмурилась, глядя на него:
— Что ты имеешь в виду?
Данил глубоко вздохнул, сунул руки в карманы куртки и медленно произнёс:
— Я старался для нашей семьи. Для тебя и для наших будущих детей. Чтобы вы ни в чём не нуждались.
— За нас не волнуйся, — тихо ответила я, ощущая, как его слова цепляют что-то внутри. — Мы ни в чём не нуждаемся.
Он кивнул, чуть улыбнувшись.
— Верю.
На миг показалось, что он хочет сказать ещё что-то, но он замолчал, сжав губы. Я не стала настаивать. Между нами снова повисла пауза, в которой были воспоминания, сожаления и что-то едва уловимое, что я пока не могла понять.
Матвей начал капризничать. Я достала влажные салфетки, протерла ручки от песка, он потёр глазки кулачками, показывая, что устал, и я посадила его в коляску. Данил без слов взялся за коляску и кивнул в сторону дома:
— Пойдем, я провожу вас.
Я хотела возразить, но его взгляд был решительным. Матвей быстро успокоился, чуть ли не сразу заснув в коляске, убаюканный плавным движением и прохладным воздухом. Мы шли рядом, молчание оказалось на удивление комфортным. Только колеса глухо скрипели по сухому асфальту.
— Быстро же вы поладили, — тихо сказала я, нарушая тишину.
Данил бросил на меня короткий взгляд, в уголке его губ мелькнула улыбка.
— Ещё бы. Он же мой сын.
Я не нашла, что ответить, и просто шла рядом, глядя на его широкие плечи. Вокруг шумели редкие прохожие, но казалось, что весь мир сосредоточен только на нас троих.
Когда мы дошли до дома, перед подъездом возникла новая задача — поднять коляску с Матвеем по ступенькам. Данил тут же взялся за дело, легко поднимая её, словно она ничего не весила.
— Давай я помогу и дальше, — предложил он, провожая нас до лифта.
В замкнутом пространстве лифта я ощущала его близость особенно остро. Он стоял рядом, чуть прижавшись к стене, чтобы дать мне больше места, но его присутствие, сильное и уверенное, заполняло всё пространство.
Квартира встретила нас тишиной, Настя уже уехала на работу. Данил остановился на пороге, не заходя внутрь.
— Спасибо за помощь, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Дальше я сама.
— Не за что, — ответил он спокойно, но в голосе сквозило что-то ещё, что я не могла разобрать.
Он задержался всего на миг, словно хотел что-то сказать, но потом коротко кивнул и ушёл, оставив меня стоять в дверях с ворохом мыслей.
Я закрыла дверь за Данилом, прислонилась к ней спиной и глубоко выдохнула. Этот день выдался длиннее, чем я ожидала. Я быстро раздела сына и уложила в кроватку.
Малыш мирно спал, не подозревая, сколько эмоций у меня вызвал наш совместный поход в парк. Я подошла к окну, посмотрела на вечернее небо и задумалась.
Сегодняшний день был особенным для нас троих. Надо же, Матвей сам назвал его папой. Рано, конечно, но что я могу поделать? Не знаю, к чему всё это приведёт. Ясно было одно: теперь Данил вряд ли исчезнет из нашей жизни.
Сможем ли мы с ним стать просто друзьями? Просто родителями для Матвея?
Прогулка показала, что, наверное, сможем. Он не монстр и не враг. Он просто человек. Обычный человек, который умеет улыбаться, смеяться, заботиться. Человек, с которым у меня общий сын.
Данил так бережно помогал Матвею, так внимательно следил за каждым его шагом. И в его глазах было что-то.. другое. Не только чувство вины, но и искреннее желание принимать активное участие в жизни ребенка.
Я глубоко вздохнула, ощущая, как тяжесть на сердце немного отпускала. Да, у нас есть неприятные моменты в прошлом, о которых нельзя просто забыть, но, кажется, мы сможем найти общий язык. Ради Матвея.