Страница 14 из 76
Я улыбнулась, но ничего не ответила, уставившись в окно. За ним мелькали деревья и поля, местами всё еще укрытые неровным снежным покровом.
Вдруг телефон Оскара, лежащий в подстаканнике, завибрировал. Он быстро включил громкую связь.
— Да, Антон.
— Привет, — раздался низкий мужской голос. — Ты сейчас где?
— В дороге. Везу Лизу домой, — спокойно ответил Оскар.
— Ага, ясно. Ты когда будешь? У нас тут разговор есть.
— Часа через три, наверное. Что-то срочное?
— Не совсем. Но лучше лично обсудим.
— Ладно, скоро буду, — заверил Оскар и нажал кнопку завершения звонка.
В машине снова повисла тишина.
— Это брат? — осторожно спросила я.
— Да. Антон, младше меня на два года, но ведет себя так, будто в семье младший я.
— Ты, значит Оскар, а он Антон? — удивилась я. — Интересно, чем руководствовались родители, когда выбирали вам имена?
— Всё просто, — усмехнулся он, — на мне они оторвались, назвав необычным именем, Тохе повезло больше.
Я кивнула, не зная, что сказать, и снова уставилась в окно.
Когда мы доехали до деревни, грязь на дорогах сменилась снежной слякотью, по краям тропинок всё еще лежали высокие потемневшие сугробы. Оскар припарковался возле многоэтажного дома.
— Спасибо, что подвез, — я отвлеклась от пристегнутого ремня и посмотрела на него. — Может, зайдешь на чай?
Он посмотрел на меня, потом бросил взгляд на часы.
— Спасибо, но не сегодня. Хотелось бы побыстрее выяснить, что от меня понадобилось брату.
— Тогда до понедельника, — с легким разочарованием пробормотала я.
— До понедельника, Лиз, — он улыбнулся и тепло взглянул на меня, прежде чем я вышла из машины.
Пока я шла к дому, машина плавно тронулась и скрылась за поворотом. Мама появилась в окне второго этажа с Матвеем на руках и махнула мне рукой, а сыночек радостно протянул ко мне маленькие ручки. Я с улыбкой махнула в ответ и зашла в подъезд, а внутри вдруг с новой силой заворочалась тревога, будто что-то не так, но что именно, я понять не могла.
Квартира встретила меня запахом домашней еды и тихим детским лепетом. Мама стояла в коридоре, на руках у нее был Матвей. Он тянул ко мне пухленькие ручки, серые глаза — точь-в-точь как у Данила, будто вырезанные по его шаблону, смотрели с неподдельной радостью. Светлые волосы торчали пушистыми вихрами, розовые щёчки манили к себе, словно сахарная вата.
— Мама! — звонко позвал он, и я тут же подхватила его, прижимая к себе.
— Мой сладкий, — я поцеловала его в теплую щёку. — Как ты тут?
— С утра погуляли всего сорок минут, — улыбаясь, вмешалась мама. — А потом ему вдруг приспичило на горшок. Пришлось вернуться.
— Он уже пообедал?
— Покушал, конечно.
— А спать еще не планирует? — уточнила я, глядя на Матвея, который уже тянул ручку к моим волосам.
— Да никак не уложим, — сокрушалась мама. — Ему бы еще побегать надо.
— Давай, одевай его, я схожу с ним погуляю.
Не дожидаясь ответа, я передала сына маме. Она с улыбкой забрала малыша и ушла в комнату его одевать.
Из кухни выглянула Настя. Она держала вилку в одной руке, а другой откидывала с лица светлые волосы.
— Приветик, дорогая, — сказала она с интересом. — Как дела? Как вчера сходила на мероприятие?
Я покосилась в сторону кухни, где за столом остался отец, и, наклонившись к Насте, шёпотом ответила:
— Потом расскажу. Это ужас.
Настя моментально изменилась в лице, но молча кивнула.
Мама вернулась с уже одетым Матвеем, закутанным в куртку и с ярким шарфом на шее.
— Вот, забирай, — сказала она, отдавая мне малыша.
— Пойдём, мой сладкий, — я обула его в сапожки и взяла его за руку. Мы захватили с собой ведёрко, совок и мячик, после чего вышли во двор.
Во дворе местами всё ещё лежал снег. Чистых мест осталось немного, но мы с Матвеем решили сделать куличики. Потом он забрался на качели, и я катала его, пока его заливистый смех не стал привлекать внимание других детей. Потом он захотел поиграть в мяч, и мы немного побросали его друг другу.
Во дворе гуляло ещё несколько детей с родителями. Матвей, завидев мальчика примерно своего возраста, захлопал в ладоши и побежал к нему. Они быстро нашли общий язык, начав катать друг другу мяч. Матвей звонко смеялся, его смех разносился по двору, словно самый счастливый звон колокольчика.
Я не могла отвести глаз от его светлого личика, от того, как он сосредоточенно пытался догнать мяч, как смешно топал по грязному снегу, оставляя крошечные следы. Моё сердце переполнялось теплом.
И вдруг, Матвей споткнулся, покачнулся, словно маленький кораблик в буре, и упал на колени в мокрую кашу из снега и земли.
— Мама, бо! — тоненько выкрикнул он, поднимая ко мне свои глаза, полные слёз, от которых защемило грудь.
Я тут же бросилась к нему, ноги скользили по рыхлой дороге, но я не могла думать ни о чём, кроме своего малыша. Подняв Матвея, я быстро его осмотрела и прижала к себе, чувствуя, как он дрожит.
Ничего страшного не случилось, просто ударился и испугался.
— Больно тебе, маленький? Понимаю, — прошептала я, целуя его теплую, влажную от слез щёчку. — Мама сейчас пожалеет, и всё пройдет. Не плачь, мой хороший.
Матвей всхлипывал, прижимаясь ко мне, а я, гладила его по спине, стараясь успокоить.
Но внезапно всё вокруг изменилось.
На меня упала длинная тень, перекрыв приглушённый весенний свет. Сначала я подумала, что это просто кто-то из прохожих, но моё сердце пропустило удар.
Позади раздался низкий и до боли знакомый голос:
— Мама?!
Я замерла. От этого одного слова по спине прокатилась ледяная волна. Мой разум мгновенно осознал, чей это голос, ещё до того, как я успела обернуться.
— Вот это новость! — продолжил он, с какой-то язвительной усмешкой. — И какое же отчество у ребёнка?