Страница 3 из 7
Заговор Гарри Поттера
January magazine, Линда Ричардс
Август 2001
– В британской прессе много говорят о том, что Джоан Роулинг «заимствовала» у вас идеи для своих книг о Гарри Поттере. Не могли бы вы это прокомментировать?
– В прошлом году газета «The Scotsman» – изначально шотландская, а Дж. К. Роулинг тоже шотландка – и, поскольку англичане склонны унижать своих кумиров, они продолжали выдумывать истории о том, что Дж. К. Роулинг списала с Нила Геймана. Они продолжали связываться со мной, но я не стал в это играть, считая это глупостью. А потом английская «The Daily Mirror» опубликовала статью о той сумасшедшей женщине, которая пыталась подать в суд на Дж. К. Роулинг за то, что та украла у нее маглов. И они закончили статью фразой, мол, Нил Гейман тоже обвинил ее в воровстве.
К счастью, я нашел это в интернете, по чистой случайности – в ту же ночь, когда это вышло в свет. Адрес электронной почты репортера был в конце статьи, поэтому я отправил ему письмо: «Это неправда, я этого не говорил. Вы все выдумываете». Мне ответили письмом с извинениями, но к следующему утру, когда я его получил, статья уже была в напечатана в свежей «The Daily Mail», и стало совершенно очевидно, что расследование «The Daily Mail» заключалось в прочтении «The Daily Mirror». И вы еще говорите, что журналисты ленивые.
– И что же именно она у вас украла по их версии?
– Персонаж моих «Книг магии», которые вышли в 1990 году, Тим Хантер – маленький темноволосый мальчик в больших круглых очках. Да-да, вы правильно догадались – двенадцатилетний английский мальчик. А еще у него был потенциал стать самым могущественным волшебником в мире. И маленькая сова сипуха.
– Так что общие черты, конечно, были.
– Ну да, и как я, наконец, разозлившись, указал на это одному английскому рецензенту, который попытался начать все заново, я сказал: «Смотрите, все, что у них общего, настолько очевидно поверхностно, что, если бы она действительно воровала, именно это и следовало бы изменить в первую очередь. Сменить цвет волос с каштанового на светлый и очки убрать, ну, знаете, что-то в этом роде».
– Поменять сову на геккона.
– Да. Или сапсана. И я ей сказал, что, по-моему, мы оба просто воруем у Т.Х. Уайта: очень прямолинейно. Но потом я увидел онлайн-интервью с той сумасшедшей магловской теткой, где ее спрашивали обо мне и говорили: «А как насчет Нила Геймана?» А она ответила: «Ну, его уже достали». [Смеется].
– Заговором Гарри Поттера? [Смеется]
– Я думаю, да.
– Где вы сейчас живете?
– В Миннеаполисе.
– Почему?
– Моя жена американка, вся ее семья живет в Миннеаполисе. Мы решили, что пора переехать, чтобы ее семья могла познакомиться с детьми, и мы туда переехали. А еще я очень хотел дом в стиле семейки Аддамс. Я подумал, знаете ли, если уж уезжать из Англии в Америку, то я хочу что-то из того, что может предложить только Америка, и одним из таких мест являются дома семейки Аддамс.
– И ваш дом такой?
– Да, конечно. Да, с большой остроконечной башней и крыльцом по всему периметру. Весело. Странно только, что дети не приходят просить сладости на Хэллоуин. Каждый год мы покупали сладости и все такое и ждали, но они так и не пришли.
– У него репутация дома с привидениями?
– Не знаю. Кто-то однажды сказал мне, что кто-то действительно повесился в башне, но я нигде больше не смог найти об этом никаких упоминаний, так что подозреваю, что, скорее всего, это не так.
– Как долго вы там живете?
– Лет девять.
– Значит, это повлияло на ваше творчество. Думаю, это дало начало «Американским богам».
– Стопудов, именно из этого и вышли «Американские боги»: из открытия того, что Америка – гораздо более сложное место, чем я думал, и что Средний Запад – еще сложнее. В одной сиэтлской газете была рецензия, в которой говорилось, как странно, что Средний Запад в романе прорисован гораздо лучше, чем сцены в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. Вероятно, потому что в романе 500 страниц Среднего Запада, около 80 – Нью-Йорка и, вероятно, около 80 – Лос-Анджелеса. Но еще и потому, что, как мне кажется, все знают Нью-Йорк. Все знают Лос-Анджелес. Не так уж много нужно рисовать. В то время как никто никогда не писал о странных местах Среднего Запада. Так что в этом был свой кайф.
– Американского оказалось больше, чем вы ожидали? Вы были удивлены?
– Мне потребовалось на это пара лет. Под поверхностью творились действительно интересные вещи. В итоге приходится сначала разобраться в истории, а потом выяснять, кто откуда пришел, что делал, что происходило в экономике и каковы были культурные особенности, а потом возвращаться к истории. И это, опять же, то, что я пытался включить в роман.
– Сколько у вас детей?
– Трое. Одному только что исполнилось 18, другому – 16, а третьему – семь.
– Двое старших – англичане?
– Ну да. Но у них у всех двойное гражданство. Два комплекта паспортов.
– Думаю, «Песочный человек» изменил весь жанр. Или, возможно, даже создал свой собственный. В любом случае, это очень важно.
– Не знаю, до какой степени. В то время, когда я этим занимался, я очень надеялся, что это изменит что-то в комиксах. Оглядываясь назад, я не думаю, что это слишком много. Это сделало очень много для Песочного человека в том смысле, что комиксы все еще существуют, они все еще продаются по 80 000 экземпляров в год, из года в год в одной только Америке. Но я определенно надеялся, что произойдет то же самое, что произошло, когда я прочитал, что Алан Мур делал в «Болотной твари». Я подумал: «Ну, погодите. Вот кто-то пишет для взрослых и пишет это с такой же фантазией, живостью и глубиной, как и все остальное в любом другом жанре». Я не думал, что хочу написать «Болотную тварь». Я хотел создать такое же, но свое. Будет интересно посмотреть, начнет ли через несколько лет поколение, выросшее на «Песочном человеке», создавать более литературные и более интересные комиксы.
– Я думаю, что это происходит.
– Ну и хорошо.
– То есть, складывается впечатление, что каждый раз, когда выходит новый заметный комикс, его обязательно сравнивают с «Песочным человеком».
– Думаю, это хорошо. Будет очень интересно посмотреть, куда будут развиваться комиксы в ближайшие пару десятилетий. Успех книги Джимми Корригана меня очень воодушевил, как и тот факт, что эта книга получила рецензию просто так. И никто, конечно же, не подумал: «О, мы уже рецензировали комиксы два года назад, нам не нужно рецензировать это». Я подумал, что это действительно хорошо и очень важно.