Страница 9 из 102
2
Настоящее
— Погоди. Ты хочешь сказать, что ты сейчас в аэропорту? Вот-вот сядешь в самолет. Прямо в эту самую секунду?
— Именно, — бормочу я, продвигаясь на несколько шагов вперед в очереди. Стоящий за мной человек наступает мне на пятку и имеет наглость хихикать, как будто мы все летим не в одно и то же место и у нас нет закрепленных кресел.
— Кто будет заботиться о Сырке?
— Ты знаешь, что его зовут Чеддер. И этим займешься ты, моя милая подруга.
Смех Талли грохочет в трубке.
— И с какой стати, черт возьми, я должна это делать?
— Потому что, — говорю я, протягивая билет сотруднику на посадке. — Перед уходом я забила холодильник всеми твоими любимыми продуктами, и у меня есть все каналы, которые ты любишь смотреть.
Она обреченно вздыхает.
— Как мне вообще туда попасть? У меня нет ключа.
Я закатываю глаза, проходя к своему ряду. — Мы обе знаем, что ты сделала копию моего ключа после того, как посмотрела тот документальный фильм об опасностях одинокого проживания женщин.
Она молчит несколько секунд.
— Тут ты права.
— Вот именно. Так что просто заглядывай раз или два в день, чтобы убрать его лоток и наполнить миску с едой. В остальном он максимально самостоятелен.
— Лоток? — она издает брезгливый звук. — Ты мне должна. — я слышу шуршание на её конце провода. — Напомни, куда ты, говоришь, едешь?
Я делаю паузу.
— Эм, я не говорила. Я лечу в Мэн, повидаться с папой. — шуршание прекращается.
— Разве ты не говорила, что он болен?
— Да…
— Ему стало хуже? — спрашивает она, и её голос смягчается. — Мар, тебе нужно, чтобы я поехала с тобой? Потому что я могу, я...
— Талли, мне пора. Мы готовимся к взлету, и стюардесса сверлит меня убийственным взглядом.
— Мара...
— Я позвоню тебе завтра. Пока, люблю тебя! — я вешаю трубку прежде, чем у неё появляется возможность ответить.
Я зажимаю переносицу пальцами. Талли — моя самая близкая... поправка — единственная подруга, которая у меня есть, но мне все еще трудно впустить её до конца. Но я боюсь, что если я приоткрою свои защитные слои хотя бы немного, шлюзы распахнутся, угрожая высвободить все, что я аккуратно прятала годами.
Туго затянув ремень безопасности на талии, я откидываюсь на подголовник и впервые за сегодняшний день выдыхаю. Я-то думала, что проснуться сегодня утром с похмелья будет самой большой из моих проблем.
Пока мы выезжаем на взлетную полосу, я решаю отправить последнее сообщение Хелен, моей начальнице. Мы разговаривали сегодня утром, и она была более чем не против моей удаленной работы, но какая-то маленькая часть меня надеется, что она даст мне повод остаться.
Тут же появляется всплывающее облачко с тремя точками.
Я собираюсь ответить, но она опережает меня еще одним сообщением:
— Мисс, нам нужно, чтобы вы перевели телефон в авиарежим, так как мы готовимся к взлету. — улыбка стюардессы теплая, но глаза уставшие, поэтому я киваю и делаю, что велено, не желая усложнять ей работу, которая, я уверена, и без того нелегкая.
Мужчина на месте у окна слегка наклоняется над пустым средним креслом между нами и указывает на шторку.
— Хотите, чтобы шторка была открыта, чтобы вы могли посмотреть наружу, когда мы будем приземляться?
Я слегка улыбаюсь ему.
— О, нет. Все в порядке, спасибо.
Он усмехается.
— Не интересует вид, да?
Я пожимаю плечами, надевая наушники. — Я оттуда родом. Это вид, который я никогда не забуду, даже если очень постараюсь.
Полет в штат Мэн проходит быстро. Слишком быстро. Пилот, очевидно, соревнуется наперегонки с другими лайнерами, и, откровенно говоря, я считаю это безответственным. Безрассудным. Он может и должен не торопиться, спешить ведь некуда. Серьезно. Я не возвращалась в Спек-Лейк семь лет, и вот я здесь, прибываю за меньшее время, чем мне требуется, чтобы дойти до середины своего романа. Мои нервы на пределе, и я избегаю встречаться взглядом со стюардессой каждый раз, когда заказываю очередную «Кровавую Мэри».
Просто продолжай их приносить, Кэрол.
Ничего особенного.
Перед посадкой на рейс я в четвертый раз позвонила сиделке моего отца, Лоре, чтобы убедиться, что у меня есть вся необходимая информация, чтобы его переезд из больницы прошел гладко. Она, должно быть, услышала панику в моем голосе, потому что заверила меня, что мне нужно всего лишь ехать прямо домой, а обо всем остальном она позаботится.
Дом
.
Я давно не думала об этом слове. Не уверена, что всё еще имею право называть его так. Могу ли я называть какое-то место домом, если бросила его без лишних раздумий?
Когда я уезжала, я поклялась себе, что никогда не вернусь. Возвращаться в место, где все пошло наперекосяк, кажется мазохизмом. Туда, где я совершила самую большую ошибку...
Прекрати
.
Не возвращайся туда.
Нет никаких причин, по которым я не могу быть рядом с отцом и оставить все остальное за пресловутой дверью. Я нужна ему.
Папа никогда не жаловался на то, что если ему хотелось увидеть меня после окончания школы, ему приходилось лететь в Нью-Йорк. Я до сих пор позволяю стыду грызть себя за то, что не приехала к нему, когда год назад он впервые сообщил мне о том, что у него рак. Все, что я могу сделать сейчас, — это быть дочерью, которую он заслуживает. Размышления о том, как мало времени ему осталось, заставляют мои руки дрожать, и я ставлю пластиковый стаканчик. В этом самолете не хватит салфеток для той ванны из «Кровавой Мэри», которую я себе устраиваю. Я жду, когда потекут слезы, но лицо остается сухим, а сама я — опустошенной. У Мицу был бы праздник, займись она мной.
— Вы в гости приехали?
Женщина, сидящая у прохода в своем ряду, занимает такое же место, как и я. Я пытаюсь улыбнуться, но из-за алкоголя получается лишь гримаса. Потертая книга по истории Католической церкви лежит у неё на коленях. Её каштановые с проседью волосы спадают на одно плечо, и она кажется воплощением непринужденности в свитере и выцветших джинсах. Мне безумно хочется так же комфортно чувствовать себя в собственном теле, но мне в нем всегда как-то неуютно и не по себе — словно оно мне не по размеру.
Мой смешок выходит дрожащим.
— Нет, я отсюда родом. Но не возвращалась сюда много лет, так что, может, и в гости.
— О, как мило. Не поймите меня неправильно, но я бы не приняла вас за местную.