Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 53 из 102

Вечно игривое выражение лица Джексона угасает, и он говорит:

— Я слышал об этом. Мне очень жаль.

— Спасибо.

Сидеть здесь с Джексоном странно. Мы не друзья. И хотя он никогда напрямую не превращал мою жизнь в сущий ад, он и не защищал меня.

Повисшее молчание заставило бы меня чувствовать себя неловко, будь я трезвой, но вся социальная скованность соскальзывает с моих плеч, словно тающий лед в моем стакане. Джексон удивляет меня: скидывает куртку и просит бармена повторить по шоту.

Я вопросительно приподнимаю брови.

— А что? — говорит он. — Сама знаешь, как говорят: кто говорит — делает, а кто не может — пьет.

Я смеюсь над его дурацким переиначиванием знаменитой цитаты и беру стоящий передо мной шот. Чокаюсь с ним.

— На здоровье.

Если до появления Джексона Хили я считала себя пьяной, то я глубоко ошибалась. Этот здоровяк с легкой улыбкой обладает уникальной способностью заставлять тебя глушить крепкий алкоголь так, словно это вода. Я официально дошла до кондиции, когда мне по-пьяни уже не грустно, а весело, и смешки, вырывающиеся из моего горла, в любой другой ситуации были бы просто унизительными.

Мы болтаем обо всякой ерунде, и все же нам хорошо. Рядом с Джексоном легко и непринужденно. Совсем не так, как с Эмброузом.

Будто мысли о нем сработали как маяк: телефон у меня в кармане на бедре начинает жужжать.

Эмброуз

.

Он дал мне свой номер несколько недель назад, когда нам нужно было договориться о завозке материалов для дома, но с тех пор мы этим способом связи не пользовались. До нынешнего момента.

Не желая показывать, будто мне целый день больше нечем заняться, кроме как пялиться в телефон, я выдерживаю паузу в несколько минут. Наконец пишу в ответ:

Я потею.

Какого хрена я, блять, потею?

Я боюсь смотреть, сколько времени у него уйдет на ответ, поэтому киваю Джексону, чтобы он передал мне еще один шот, на что тот отвечает восторженным хлопком в ладоши. Мой телефон пиликает.

Прямолинейность Эмброуза — дело привычное. Он не из тех, кто ходит вокруг да около. Если хочет что-то узнать, спросит прямо. Я бросаю взгляд на часы на стене — половина двенадцатого. В такое время в городе всё, кроме бара, уже закрыто, и я не могу рисковать попасться на лжи, поэтому строчу в ответ:

Он отвечает мгновенно:

Не будь я так пьяна, может, и обиделась бы, но тело так и сотрясает от безудержного хихиканья. Он прав. У меня нет друзей в Спек-Лейк, больше нет. И в этой горькой правде мне некого винить, кроме самой себя. Когда мне уже кажется, что разговор окончен, Эмброуз присылает очередное сообщение.

Я тяжело вздыхаю и сползаю по стулу. Его допрос на корню убивает всё веселье, в наличии которого я так отчаянно пытаюсь себя убедить. Я понятия не имею, как доберусь до дома. Я пьяна, но не настолько безответственна, чтобы садиться за руль. Можно было бы попросить Джексона, но он пьян в такую же стельку, и я не удивлюсь, если у него есть целый список девчонок, готовых примчаться, спасти его от самого себя и уложить сегодня в постель.

Будто мне и без того мало стыда за свои жизненные решения, в висках начинает разливаться тупая боль. Я лениво листаю интернет в поисках службы такси, которая еще может работать в такое время, пока Джексон фальшиво подвывает играющей над головой песне.

Я открываю уже десятую вкладку в браузере, когда над входной дверью бара звякает колокольчик. Веселье покинуло это место еще полчаса назад, и всё моё тело отчаянно хочет спать. Поиски машины ни к чему не приводят, а заторможенный мозг наотрез отказывается соображать. Джексон свалил пять минут назад с какой-то красоткой-блондинкой, ни капли не обеспокоившись тем, как я буду добираться домой.

Мудак

.

Я грызу лед со дна стакана, когда мою поясницу обхватывает теплая ладонь. У меня перехватывает дыхание, стоит мне столкнуться с жестким взглядом Эмброуза.

— Пошли, — он слегка тянет меня со стула, весь его вид так и дышит напряжением.

Я не спорю и послушно поднимаюсь на подкашивающихся ногах. Эмброуз оплачивает мой счет, а я, ведомая лишь мечтами о мягкой постели, плетусь к выходу. Когда мы подходим к его машине, я упираюсь, заметив Аню на пассажирском сиденье. Делаю шаг назад, под ботинками шуршит гравий.

— Я передумала, подвозить меня не надо, — заплетающимся языком выдавливаю я.

— Да неужели? — цедит он. — И как ты собираешься добираться?

— С другом.

— И как зовут твоего друга? — Эмброуз складывает руки на груди.

— Машина, — говорю я.

— Твоего друга зовут Машина?

Меня уже вовсю шатает.

— Маша. Я имела в виду, Маша.

Прежде чем я успеваю дать дёру, Эмброуз надвигается на меня, подавляя своей массивной фигурой мою хрупкую комплекцию.

— Садись в эту чертову машину.

Я выпячиваю грудь и, подражая ему, говорю самым низким голосом, на какой только способна:

— Садись в эту чертову машину. Ой, посмотрите на меня, я Эмброуз, и я могу тут командовать, потому что я ростом с Крайслер-билдинг. — я закатываю глаза. — Вообще-то, ты не имеешь права говорить мне, что...

Эмброуз взваливает меня на плечо, словно я вешу не больше мешка с мукой, отчего я истошно вскрикиваю. Он распахивает дверь заднего сиденья и заталкивает меня внутрь. Когда он тянется к ремню безопасности, чтобы пристегнуть меня, я вовсю отбиваюсь, и он раздраженно фыркает.

— Вредина.

— Дикарь! — огрызаюсь я.

Когда он вставляет ключ в замок зажигания, я поворачиваю голову и издаю полный стыда стон, заметив четвертого пассажира.

Мэтти

.

Он клюет носом, но мои крики, должно быть, разбудили его, потому что он уставился на меня во все глаза из своего детского кресла. Я прижимаюсь лбом к стеклу, не в силах смотреть ему в глаза в своем жалком состоянии.

Всю дорогу я неотрывно слежу за едущей прямо за нами «Тойотой Короллой», пока наконец глаза не закрываются сами собой, позволяя прохладе автомобильного стекла остудить мою пылающую кожу. Эмброуз и Аня впереди о чем-то тихо шепчутся, но у меня совсем нет сил подслушивать.

Машина останавливается, рычаг передач с щелчком встает на паркинг. Я тут же выбираюсь наружу, сообразив, что мы уже на моей подъездной дорожке. Вслепую ковыляя по ступеням крыльца, я тщетно пытаюсь попасть ключом в скважину, мысленно оправдываясь, что во всем виновата кромешная тьма. Лично от себя хочется спонсировать установку уличных фонарей в этом Спек-Лейк.