Страница 8 из 11
Ключи к мастерству
Человеку следует научиться распознавать и ловить проблески света, озаряющие его душу изнутри, а не лучи, исходящие от созвездия бардов и провидцев. А мы равнодушно даем угаснуть нашим мыслям только потому, что эти мысли нам самим пришли в голову. В каждом слове гения мы распознаём затем эти упущенные нами мысли; они возвращаются к нам в ореоле холодного величия[3].
Если все мы рождаемся с похожим мозгом, который обладает более или менее одинаковой для всех конфигурацией и потенциалом мастерства, почему же тогда, как показывает история, лишь весьма ограниченное количество людей добивается подлинного успеха и реализует этот потенциал? В практическом смысле это, безусловно, самый важный для нас вопрос.
В общепринятых объяснениях выдающихся достижений Моцарта или Леонардо да Винчи все сводится к природному таланту и гениальности. Чем же еще можно объяснить их невероятные, чуть ли не сверхъестественные способности и достижения, если не врожденными качествами? Однако тысячи детей проявляют исключительные способности и таланты в какой-то сфере, и тем не менее сравнительно малая их доля в итоге чего-то достигает, тогда как те, кто в юные годы ничем не блистал, зачастую добиваются гораздо большего. Следовательно, причина такого успеха не во врожденном таланте или высоком IQ.
В качестве классического примера возьмем биографии сэра Фрэнсиса Гальтона и его старшего кузена Чарльза Дарвина. Судя по всему, Гальтон был прямо-таки супергением с необычайно высоким IQ, который значительно превышал дарвиновский (мы опираемся на оценки экспертов, сделанные через много лет после изобретения методики для измерения уровня интеллекта). Гальтон, мальчик-вундеркинд, впоследствии сделал блестящую карьеру в науке, но так и не стал подлинным мастером в какой-либо области. Известно, что он, как и многие юные дарования, отличался беспокойной натурой.
А вот Дарвин по праву считается великим ученым, одним из немногих людей, навсегда изменивших наши представления о жизни и природе. Как признавал сам Дарвин, он был «самым обыкновенным мальчиком, с интеллектом даже ниже принятых стандартов… Я не умею схватывать на лету… Моя способность следовать длинной нити абстрактных рассуждений весьма ограниченна». Но все же Дарвин должен был обладать чем-то таким, чего недоставало Гальтону.
Чтобы разгадать эту тайну, обратимся к ранним годам жизни Дарвина. В детстве у него была одна всепоглощающая страсть – коллекционирование биологических образцов. Его отец, врач по профессии, желая, чтобы сын пошел по его стопам и изучал медицину, отправил сына в Эдинбургский университет. Дарвин не был расположен к медицине и оказался посредственным студентом. Тогда отец, уже не веря, что из сына выйдет толк, выбрал для него церковную карьеру. Пока Дарвин готовился к ней, он узнал от своего бывшего преподавателя, что «Бигль», корабль Королевского флота Великобритании, вскоре отправляется в кругосветное плавание и экипажу требуется натуралист для сбора образцов и их последующей отправки в Англию. Несмотря на возражения отца, Дарвин взялся за эту работу. Что-то в нем тянуло его к дальним берегам.
Внезапно страсть Дарвина к коллекционированию нашла идеальное применение. В Южной Америке он сумел собрать потрясающую коллекцию биологических образцов, а также окаменелостей и костей. Более того, он смог связать свой интерес к разнообразию жизни на планете с чем-то более масштабным – с важнейшими вопросами о происхождении видов. Он вложил в это дело все свои силы и энергию, собрав так много образцов, что в его голове начала складываться целая теория. После пятилетнего путешествия он вернулся в Англию и посвятил всю оставшуюся жизнь одной глобальной задаче – разработке теории эволюции. В процессе ему приходилось выполнять огромный объем нелегкой и монотонной работы, – например, в течение восьми лет он изучал исключительно усоногих раков, чтобы зарекомендовать себя в качестве квалифицированного биолога. Он отточил политические и социальные навыки, чтобы противостоять предрассудкам и критике, которым подвергалась его теория в викторианской Англии. На всем протяжении этого длительного процесса его поддерживала горячая любовь к своему предмету и прочная связь с ним.
Основные элементы этой истории встречаются в биографиях всех великих мастеров: в ранние годы – страсть или предрасположенность к определенной сфере деятельности; затем случайная встреча, позволяющая понять, как применить эту страсть; наконец, период ученичества, характеризующийся оживлением, приливом энергии и повышенной концентрацией. Такие люди преуспевали благодаря усердной практике и способности быстрее проходить все стадии процесса. Все это проистекает из сильного желания учиться и глубинной связи с той сферой, к которой они предрасположены. В основе этих напряженных усилий лежит врожденное, генетически обусловленное качество – не природный талант или гениальность (которые иногда необходимо развивать), а глубокая и мощная склонность к определенному предмету.
Эта склонность – отражение уникальности человека. И это не какой-то поэтический образ или философская идея, а научный факт. С точки зрения генетики каждый из нас уникален, поскольку набор генов, которым мы обладаем, никогда прежде не встречался и не повторится в будущем. Уникальность проявляется во врожденной предрасположенности к определенным видам деятельности или области знаний. Склонность может быть к музыке или математике, к каким-то видам спорта или играм, к решению головоломок, конструированию, оперированию словами и т. д.
Те, кто позже выделяется своим мастерством на общем фоне, ощущают эту склонность глубже и отчетливее, чем остальные. Для них она словно внутренний зов или призвание. И обычно интересующий их предмет доминирует в мыслях и мечтах. Такие люди – случайно или благодаря целенаправленным усилиям – находят профессиональный путь, где их склонность может расцвести в полной мере. Прочная внутренняя связь с интересующим предметом и непреодолимое влечение к нему позволяют преодолевать трудности, с которыми каждый сталкивается на своем пути, – сомнения в себе, утомительные часы практики и обучения, неизбежные препятствия, насмешки завистников. Таких людей отличают стойкость и уверенность, которых не хватает остальным.