Правь Амбером

— Кто-то должен оставаться здесь, чтобы присматривать за рабочими. В любом случае драться Эйбер не любит и не умеет. Он просто не знает, как подбирать армию.

Полтора часа спустя я вышел в одиночку в лес, подальше от замка, и дал волю своему воображению. Розовато-лиловый оттенок листвы, поворот тропинки — и мир вокруг меня пришел в движение и начал изменяться. Более высокие деревья. Дубы вместо сосен. Каменистая земля. И люди… в особенности — люди.

Каждая новая деталь, которую я вводил в пейзаж, приближала меня к цели. Я крепко держал в уме место назначения: край прекрасных полей и ясного неба, край не имеющих себе равных воинов-жрецов, которые почитают меня, как бога. Если такое место существует в Тенях, я его найду.

Лесная тропа вывела меня к дороге, мощенной черным камнем. Когда я поднялся на холм, передо мной, насколько хватало глаз, раскинулись поля пшеницы и ржи; на них трудились тысячи рабов из завоеванных народов. В небе парил орел; сверху раздавался его хриплый клекот.

Навстречу мне неслись две золотые колесницы, запряженные черными скакунами. В каждой колеснице стояло по двое мужчин; их длинные усы и золотистые волосы развевались на ветру.

Я остановился посередине дороги, подбоченившись, и стал терпеливо ждать. Лучи большого желтого солнца грели мне спину. Ветерок нес запахи тимьяна и дикой лаванды. Это была приятная Тень. Я и сам был бы не прочь поселиться здесь.

Колесницы резко затормозили в десяти шагах от того места, где я стоял. Четверо мужчин — один пожилой и трое молодых, все в красивых золотых доспехах — соскочили на землю и преклонили передо мной колени.

Это должен был быть король Элсом и три его сына. Я знал их имена, равно как и историю их мира. Она пришла мне в голову, и я отправился разыскивать ее, прокладывая путь через Тенидо тех пор, пока все вокруг не стало соответствовать моему представлению.

Так я пришел в королевство Кейолдар, где миллионы людей поклонялись богу-воителю по имени Оберон, который — так уж вышло — выглядел в точности как я.

— Поднимись, Элсом, — сказал я, стараясь говорить, как подобает богу. Мой голос, низкий и мощный, раскатился вокруг. — Я — Оберон, и я вернулся, чтобы повести свой избранный народ к славе!

Элсом медленно встал, не смея глядеть мне в лицо. Он выглядел в точности на свои пятьдесят пять лет. Хотя десятилетия, проведенные под открытым небом, в военных походах, выдубили лицо короля и покрыли морщинами, глаза его говорили о жизнерадостном характере и живом уме. Сломанный нос и длинные белые шрамы на руках и на левой щеке свидетельствовали о сражениях, сквозь которые ему довелось пройти за эти годы. Это был величайший король и правитель, какого только знал его народ.

— О благороднейший Оберон, Владыка Света, придающий облик мечтам! — воскликнул король Элсом, едва заметно дрожа от благоговения и страха. — Наши жизни принадлежат тебе! Повелевай нами, молю тебя! Мы живем, чтобы служить тебе!

Я взглянул на трех молодых мужчин, которые по-прежнему стояли на дороге, преклонив колени и почтительно опустив глаза. Лишь самый молодой осмеливался изумленно и восхищенно поглядывать на меня, когда ему казалось, что мое внимание обращено на что-то другое. У всех у них были чеканные черты короля, только шрамов гораздо меньше. Ничего, дайте им время…

— Ты привел с собой своих сыновей, — сказал я, улыбаясь.

— Всех, как было сказано в пророчестве, владыка Оберон!

— Всех? — переспросил я. Должно быть, это испытание. — А где же твой четвертый сын, король Элсом?

— Это ты должен сказать мне об этом, владыка!

Тут позади пропела спущенная тетива. Я знал, что это произойдет, и все же не переставал удивляться этому. Ну почему богов постоянно необходимо испытывать, чтобы удостовериться в их божественной природе? Моим испытанием должна была стать стрела в спину.

Я развернулся — куда стремительнее, чем мог бы двигаться любой из людей. Казалось, время замедлило свой бег. Я сосредоточился на летящей прямо в меня стреле. Стрела негромко свистела в полете; ее черное древко было снабжено черным оперением, а зазубренный наконечник позолочен. Очень подходяще для бога.

Я взял стрелу из воздуха прежде, чем она ударила в меня, и продолжил пируэт, снова развернувшись к королю Элсому. Король ахнул, и глаза у него полезли на лоб; он. явно не мог поверить в увиденное. Для них это было чудо, для меня — фокус, проделанный благодаря быстроте и координации. Ничуть не труднее, чем поймать мяч.

Потом радость на лице короля начала сменяться страхом. Я действительно оказался богом, а его сын по его приказу только что попытался убить меня. Что я стану делать? Какой кары заслуживает такое преступление?

— Прекрасный выстрел. Но для того, чтобы убить меня, стрелы мало, — небрежно произнес я, подпустив в голос нотку веселья. Лучше отнестись к этому как к шутке и простить его.

Сжав кулак, я сломал стрелу и бросил обломки под ноги королю.

— Позови сюда своего старшего сына, — велел я. — Я хочу взглянуть на него.

— Янкос! — крикнул король Элсом. — Иди сюда!

Он снова преклонил колени и опустил голову; лицо его было бледно. Он не смел взглянуть на меня, и мне трудно было упрекнуть его за испытываемый стыд. Все шло даже лучше, чем я надеялся.

Янкос — долговязая копия отца — рысцой выбежал из-за кустов у меня за спиной и присоединился к братьям, тоже опустившись на колени и склонив голову.

— Приказывай, владыка Оберон! — воскликнул король Элсом. — Чем мы можем тебе послужить?

Когда я назвал каждого из его сыновей по имени, вид у них сделался изумленный и испуганный.

— Янкос. Эйтеон. Лимнос. Хэтор. Встаньте и дайте мне взглянуть вам в лицо.

Они медленно встали. Трое старших от благоговейного страха и трепета не смели даже посмотреть на меня. У самого младшего, Хэтора, на лице было написано занятное выражение, нечто среднее между подозрением и недоверием. Ну что ж, в конце концов, в каждом семействе должен быть свой скептик. Несмотря на мой фокус со стрелой, младшего до сих пор снедали сомнения. Если я сумею убедить его, можно считать, что я заполучил их всех.

— Ты не веришь в пророчества обо мне, — сказал я Хэтору. — Сомнения — это хорошо.

— Владыка Оберон! — попытался было возразить юноша. — Я верю!

— Ты хотел испытать меня, — сказал я и плавным движением извлек меч. — Не спорь. Я вижу это в твоем сердце.

— О благороднейший… — неуверенно начал Хэтор.

— Доставай оружие, Хэтор, — дружелюбным тоном произнес я. — Ты не успокоишься, пока не скрестишь клинок со мной. Я это знаю.

Король Элсом бросился мне в ноги.

— Пощади его, о почитаемый Оберон! — выдохнул он, с отчаянием глядя на меня. — Он молод и опрометчив!

Прочие сыновья Элсома беспокойно заерзали. Я взглянул на них и улыбнулся. Я знал, что, если бы отец приказал, они взялись бы за оружие, чтобы защитить Хэтора от меня даже ценой собственной жизни. Да, подобная верность пригодится мне в борьбе против Хаоса.

— Успокойся, добрый король Элсом, — негромко произнес я, так, чтобы меня услышал только он. Должно быть, Хэтор — его любимец. Надо сыграть на его чувствах. — Твоему сыну не суждено умереть сегодня, но, если он служит мне, он должен запомнить свое место. В моих планах его мечу отведена важная роль. В грядущем он станет моей правой рукой. Как и ты. Вы все нужны мне.

— Благодарю тебя! — прошептал Элсом. — Благодарю тебя!

Я взглянул на Хэтора и жестом велел ему выйти вперед. Парень гулко сглотнул. Ему определенно перехотелось вступать в схватку с человеком, который мог оказаться богом.

— Доставай оружие, — велел я ему. — Убьешь ли ты меня сегодня?

Хэтор внезапно рухнул на колени, залившись краской стыда.

— Прости меня, о благороднейший Оберон! — воскликнул он.

— Встань! — одернул я его. — Давай, Хэтор! Покажи мне, на что способен принц-воитель! Или ты трусишь? Или стыдишься своих невеликих способностей?

Юноша вскочил. А потом, не мешкая ни секунды, выхватил меч и бросился в атаку.