Страница 43 из 107
— О, заодно и отпеть могут! — деланно обрадовался бессмертный.
— Тебе все шутить!.. — Мари чуть не сорвалась на слезы.
— А чего плакать? Ты же сама мне нагадала еще минимум одну битву! Я покамест не дрался, так что — живем и надеемся.
— Ты прям как архангел Эннаэль, возвестивший "Надежда умирает последней!"...
— Не... — гигикнул Крагер. — Надежда умирает предпоследней... Последним умирает надеющийся...
Город не стрелял. Похоже — никому не было дела, что это падает на них сверху. Горожане бестолково суетились, но в общем хаосе движения угадывались три основных потока. Первый тек к южным воротам, чтоб навсегда покинуть город. Второй — к Храму, а третий — ко Дворцу.
Экипаж и пассажиры летучего крейсера не знали, что в Вольдаре уже расползлись слухи об освобождении Шайтана — Врага Мира, и, как это часто бывает, слухи были еще страшней правды.
Увы — царившую в стольных стенах панику подогревало и безвластие: царь умер, а Архиквизитор раскинул мозгами по ЦДП еще ранее. И некому было организовать сопротивление, бороться со сплетнями или хотя бы даровать надежду и навести порядок.
В Храме неустанно молились тысячи горожан. Они не верили в победу над Врагом и вымаливали лишь теплое местечко на том свете. Но никто из богов -ни Пресветлый Спаситель, ни его младшие братья, не являлись на мольбы. Лишь один из девяти архангелов прямо из ЦДП телепортировался к алтарю, дабы возвестить, что боги заняты решением сей проблемы. И, сказав, тут же испарился восвояси.
Стража дворца героически собирала пожитки, готовясь к долгому и планомерному отступлению. Кто в Британум, кто в Ригатту.
И в этот момент, разметав по двору драгоценные мраморные статуи, с неба упало нечто огромное, окутанное облаком парусов. Зацепившись снастями за узоры решетки забора, дирижабль резко затормозил и остановился перед самой лестницей во дворец.
Мгновенно оценив масштабы нарастающей паники и военную мощь дворца (благо, сказывался опыт своего мира), Крагер выскочил из дирижабля, пинком распахнув внешний люк.
— Прекратить панику! — выкрикнул он хорошо поставленным командирским голосом.
Стражники нерешительно оглянулись. Да-а, надо отдать им должное: растрепанный дирижабль не напугал этих воинов, несмотря на размеры и мощь. Воины уставились на выкрикнувшего, размышляя, что делать дальше.
— Паника — это уже половина проигрыша! — крикнул вновь Райен. — И поэтому — прекратить панику! Немедленно!
— А кто это такой, чтобы указывать нам? — пронеслось по нестройным рядам обалдевшей от такого натиска стражи.
Положение спасла леди Морена. Неожиданно возникнув за спиной бессмертного, она надменно заявила:
— Так-то вы держите клятву верности Престолу?! Неужели вы не узнаете царевича Иоана, который после смерти своего батюшки стал единственным наследником и вашим повелителем!
Крагер мигнул, переваривая услышанное. Он опешил не менее стражи. Но он не был бы потомком великого рода Крагеров, если бы упустил сей момент.
— Да! — заявил он. — И в этот тяжелый для всех нас момент я собираюсь объединить все наши силы на борьбу с единственной реальной опасностью, которую представляет этот... этот...
— Шайтан... — тихо подсказала Морена.
— Этот Шайтан-урюк! — громко перефразировал придворную даму Крагер, добавив тихо: — "Блин!"
Воины смотрели на него, и на их лицах появлялась блаженная уверенность в победе под руководством сильного вождя.
— А посему я призываю присоединиться, прийти под наши знамена всех, кому дороги судьбы нашего мира и наша святая вера! Архиквизитор пал, сгорев в пламени адовом, ибо неверно трактовал Писание, и проклинал тех, кто мог бы помочь нам и не допустил бы Конца Света! Так объединимся же все! И пусть присоединятся к нам те, кого ранее запугивал допускающий перегибы на местах Беркфим, как присоединился к нам славный воитель и благородный волшебник, злобно прозванный здесь Черным Герцогом!
По рядам воинов пронеслось:
— Глядите! Черный Герцог и его орки!..
Крагер понял, что он вовремя успел представить выбирающихся из дирижабля...
Глава 29
Мысли, воспоминания... Сколько их, чужих, свалившихся, скопированных по собственному желанию. На это ушло буквально несколько мгновений, а кажется, что прошли эпохи, минула целая вечность... от мига, до мига.
Яромир вновь оглядел окружающих. На этот раз просто так, чтобы увидеть выражение их лиц... Недоумение, удивление с ноткой испуга.
— Что тебе нужно, колдун? — не очень уверенным, но с претензией на волевую твердость, голосом спросил Патриарх.
— Мне? Ваши знания, воспоминания, мысли, — Загорский усмехнулся и одним прыжком очутился прямо на алтаре. — Впрочем, они УЖЕ у меня, -разлегшись поудобнее, он достал сигарету и закурил. — И я не просто колдун, а шеф Четырнадцатого Отдела Службы Безопасности Системы.
— Зачем тебе наша память? — спросил один из Хранителей.
— Понимаешь, работа у меня такая — знать. А то, чего я еще не знаю -я узнаю, — Яромир Савельич вгляделся в испуганные глаза спрашивавшего и улыбнулся: — Не бойся, я не отбираю, а копирую.
— Ты... — начал было мальчишка в синеватом костюме, но оборвался. Передумал.
— Нет, — вздохнул возлежащий на алтаре. — Не могу. Забрать насовсем — не могу. Или не хочу, как подумал ты, Лионэд. Ваша память — Ваше ярмо и Ваше благословение, все зависит от того, как вы воспользуетесь этим достоянием...
Он не понял, когда это произошло. Просто лица ребят словно отдалились. Они еще тут, эти маленькие взрослые, но они уже не рядом. Догадка, чувство движения. И вот уже они поворачиваются и направляются к выходу из зала. Безразличные и безмерно усталые...
Загорский встал с мраморной плиты. Он так рассчитывал произвести еще одно впечатляющее действо, и лишь коснулся спиной каменной поверхности, мириады его нанароботов принялись перетасовывать камень, впечатывая в него черный силуэт лежащего, будто бы он прожег каменную толщу собою. Увы — нет зрителей, для которых предназначался этот спектакль. Почти до последнего мгновения Яромир воспринимал их именно как детей, и детей думал он удивить и поразить. А вместо этого — к плите подойдет кто-то из этих взрослых, и лишь поморщится досадливо: такой алтарь, мол, испортил!.. "Пришел, увидел, навредил!.." Почти латынь... Взрослые — они тем и отличаются от детей, что разучились удивляться, что новое или неизвестное не удивляет, а раздражает их... Или оставляет равнодушным, но тогда это еще хуже, чем старость.
В комнату зашел Боська. Болеслав Рит-Найт. Такой же скучающий, как и уходил. Подошел к плите алтаря. Вздохнул укоризненно. Вытер ладонью несуществующую сажу, отчего выемка стала белой, как и весь алтарь. Подержал в руке черный рассыпчатый шарик, вылепил из него маленькую черную гитару. Крутнул в руках. Вскинул уже вполне настоящий музыкальный инструмент и заиграл. Детский голос бил диссонансом со словами. Казалось — он делится старыми наблюдениями с непрошеным визитером...