Страница 62 из 104
– Анна
Все специалисты, с которыми я консультировалась по поводу супружеских отношений с участием человека с ДРЛ, говорили мне, что поддержка со стороны ухаживающего супруга имеет огромное значение.
Однажды я позволила себе затронуть с Анной щекотливый вопрос о том, как другие смотрят на их пару. Я призналась, что во время моих бесед с окружающими меня людьми об их романе мне часто давали один и тот же комментарий, – а именно что Ричард, должно быть, необыкновенный человек, раз он согласился на романтические отношения с женщиной, страдающей ДРЛ. Что он, наверное, очень благородный. Анна ответила мне, что она получает такие же комментарии; ей даже говорили, что Ричард – герой, раз он смирился с подобной ситуацией.
Я спросила главное заинтересованное лицо, представляет ли жизнь с Анной серьезную проблему. Мужчина признался, что это действительно может быть непросто, но он сказал, что ему повезло, потому что большую часть времени присутствует именно Анна. В остальном им удается справляться с другими идентичностями вместе. Со временем он научился приспосабливаться к ситуациям, когда они возникали. Он признался, что для некоторых пар ситуация может быть сложной и что они могут столкнуться со многими трудностями, если процесс принятия ДРЛ не будет завершен.
Были трудные времена, бурные переходы, когда идентичности выражали свой гнев. Некоторые из них даже хотели покончить с собой, поэтому такие ситуации вызывали стресс. Но сегодня они лучше управляются с системой. Все чередующиеся идентичности – это Анна, и они обладают теми же качествами, что и она; это все равно что путешествовать во времени и встречаться с другими ее версиями.
– Ричард
Очевидно, Ричард понял, как жить с такими необычными романтическими отношениями.
Моя роль, когда появлялись идентичности, состояла в том, чтобы задавать вопросы и давать им понять, что они в безопасности, что мы находимся в настоящем времени, а не в их прошлом и что опасности больше нет. Сейчас они поняли, что Анна – сильная и взрослая женщина и что она защитит их, чего не могла сделать, когда была маленькой. И это так прекрасно – видеть их трансформацию, когда страдания уменьшаются, потому что идентичности примирились с прошлым. Когда они понимают, что живут в безопасном месте, на лоне природы, и могут, например, в этот момент залезть на яблоню, я был так счастлив. Я был рад принять участие в этом избавлении и наблюдать за метаморфозой, видеть выражение радости или облегчения на их лицах, когда они могли чувствовать себя комфортно, говоря мне: «Ты не причинишь мне боль или накажешь меня? Ты будешь добр ко мне?»
– Ричард
Когда Ричард сказал мне эти слова, его глаза затуманились, а голос стал напряженным от эмоций, выражая всю любовь и нежность, которые он испытывал к Анне. Эти чувства так же велики, как уважение и восхищение, которые он вызывает у нее.
Все они – грани Анны, которые хотят занять свое место. Для нас есть надежда каждый раз, когда это происходит, потому что каждая идентичность, которая проявляется и снова интегрируется в систему, – это шаг вперед. Как будто мы решили еще одну головоломку.
– Ричард
Я спросила Ричарда, случалось ли ему беспокоиться за Анну. Он ответил мне, что понял: он не может постоянно следить за ней, и поэтому нужно ей доверять. Например, если она идет за продуктами и на это уходит больше времени, чем обычно, он спрашивает себя, что происходит, но он должен сопротивляться желанию отправиться на ее поиски.
Иногда Анна длительно отсутствует, когда другая идентичность появляется и занимает ее место, но как только Анна возвращается, она без проблем находит дорогу домой.
– Ричард
Несколько раз я могла наблюдать, как действует Ричард, когда новая идентичность впервые берет под свой контроль тело его супруги. Однажды, когда я проводила целый день в доме пары, внезапно появилась идентичность, которая, по словам Анны, начала проявляться в течение некоторого времени. Анна внезапно замолчала. Она оглядывалась с застывшим лицом, с выражением ужаса во взгляде. Казалось, она не знала, где находится. Все, что она говорила, – это то, что желтые и зеленые цвета, которые она видела, пугают ее. Этот испуг был очевиден по выражению ее лица, когда она смотрела вокруг себя.
Ее глаза остановились на картине на стене: это был портрет ее орлана Эдди, которого нарисовала Анна и у которого клюв и лапы были желтыми. Она, казалось, не узнала его, сказав нам, что изображение напугало ее из-за своей расцветки. Казалось, ее все больше пугали цвета, которые проникали через окна, со всей этой зеленой растительностью и желтыми цветами, окружавшими дом. Я молча наблюдала, не двигаясь с места. Затем идентичность, говорившая детским голосом, начала паниковать, осознав, что ей невозможно убежать от красок, которые, очевидно, снова активировали какие-то травмирующие воспоминания.
Спокойным голосом Ричард расспрашивал ее о том, что она видела и что это ей напомнило. Она ответила, что почувствовала сильное головокружение и хочет убежать от этих цветов. Она начала плакать и звать на помощь. Ричард спросил ее, что мы можем сделать, чтобы помочь ей. Она повторяла, всхлипывая: «Помогите, помогите, помогите!» Я наблюдала за этим, по-прежнему молча, и сердце у меня сжималось.
Не в силах больше это выносить и впадая в панику, идентичность тогда вышла наружу, сказав нам, что больше не может оставаться внутри и что ей нужно бежать. Она побежала вниз по гравийной дорожке, которая вела к дороге.
Ричард оставался очень спокойным во время этого эпизода. Увидев, как она бежит, словно испуганный ребенок, я забеспокоилась о ее безопасности и спросила ее супруга, почему он не спешит к ней на помощь, чтобы попытаться вернуть ее. Он очень спокойно ответил мне, что худшее, что можно сделать, когда человек убегает от ситуации, – это преследовать его. «У нее внутри есть ресурсы, которые ей нужны, чтобы вернуться. Анна и другие идентичности знают, как вернуть ее», – объяснил он мне.
Ричард был прав. Идентичность вернулась примерно через пятнадцать минут и села с нами за кухонный стол. Ричард, как всегда спокойный, задавал ей вопросы. Я старалась двигаться как можно меньше и молчала. Эта бедная идентичность, казалось, очень страдала.
– У меня болит голова, – сказала она.
– Мы здесь, с тобой.
– Я чувствую себя совсем больной.
– Я тебя понимаю, мне бы тоже было плохо.
– Мне страшно.
– Я все понимаю. Действительно, то, что происходит, выглядит пугающим.