Страница 58 из 104
Кто мы такие?
Хоть мы и живем в эпоху, когда дискуссия об «инклюзивном написании»
6
[«Инклюзивное написание» (écriture inclusive) – это совокупность предложений, с которыми выступил Высший совет по равенству между мужчинами и женщинами (орган при французском правительстве), направленных на изменение правил написания слов-антропонимов во множественном числе с целью отразить в них не только форму мужского рода, но и женского. Французская академия выступает против такой феминизации языка.]
занимает особое место, а также активно обсуждается гендерно-нейтральный язык, в то же самое время существует молчаливое меньшинство, которое вынуждено объединяться, принимая во внимание не пол, а скорее количество. «Я», воспринимаемое окружающими извне, для человека с множественной идентичностью на самом деле внутри сопряжено с «мы». В ДРЛ это называется системой набора идентичностей, которые являются частью страдающего этим человека. Каждая часть системы должна играть определенную роль в ее функционировании. Люди, живущие с ДРЛ, часто говорят «мы», особенно когда они осознают весь этот мир, который живет внутри них, и голос говорит от их имени. Сколько раз с самого начала я забывала, что Анна не одна, когда обращалась к ней? Это может дестабилизировать и сбивать с толку собеседника, когда впервые вступаешь в разговор с такой системой, но в конечном итоге ты привыкаешь. Просматривая письменные беседы между людьми с ДРЛ в группах поддержки, я заметила, что в большинстве случаев они обращаются к «нам» от имени системы.
Каждая из идентичностей была создана для выполнения определенной роли. В них содержались разные переживания, воспоминания и эмоции, которые позволили мне как КНЧ [
кажущейся нормальной части
] прожить свою повседневную жизнь, не осознавая ужасного жестокого обращения, которому я подвергалась. Я – тоже идентичность. Мы – это мы, но мы используем термин «я» перед другими людьми.
– Анна
В ходе наших бесед иногда случалось, что Анна использовала «мы» вместо «я», когда несколько идентичностей хотели что-то выразить или когда она находилась в состоянии соосознания. В первый раз это произошло в эмоциональный момент для нас с Анной летом 2021 года. Я собиралась уезжать через две недели, и в это время мы встречались каждый день и обсуждали глубокие темы. Это позволило нам стать намного ближе друг к другу. Когда я уже собиралась отправиться в путь, внезапно появилась Джой и со слезами бросилась мне в объятия. «Мы не хотим, чтобы ты уезжала, мы будем скучать по тебе», – сказала она. Когда я разговаривала с Анной, Джой и остальные никогда не находились далеко. Они слышали все…
Тронутая, я поняла тогда, что Анна населена дополнениями души, которые обладают собственной чувствительностью, и что у них также есть эмоции, которые они разделяют в унисон. С этого момента я поняла, что мне всегда нужно помнить о том факте, что, когда я общаюсь с Анной, несколько участников системы «прослушивают» ее, хотя этого и не видно.
* * *
Однажды я попросила Анну рассказать мне о тех идентичностях, которые оказали наибольшее влияние с момента первых «посещений». О тех, которые сыграли важную роль в открытии ее ДРЛ и больше всего помогли ей на пути к поиску равновесия. Она согласилась составить мне список и объяснить, почему она их выбрала. Поскольку я уже встречалась с несколькими из них, я знала, что Джой точно будет в этом списке. Я помню, что мне пришлось несколько раз повторить свою просьбу, прежде чем я получила список, не подозревая, что это упражнение оказалось очень сложной задачей для Анны.
На самом деле была веская причина, объясняющая, почему этот список появился так поздно, и поняла я это во время одного телефонного разговора. Однажды вечером, когда я шла в концертный зал, чтобы посмотреть представление с подругой, мне позвонили на мой мобильный телефон, и на экране определилось имя Анны. Детский голос сказал мне: «Привет, это Келси!»
Келси было восемь лет. Я познакомилась с ней во время моих регулярных встреч с Анной, сначала на видеоконференции, а затем и лично. Она была очень напугана во время первых выходов, но благодаря сеансам терапии смогла выразить себя и примириться с прошлым.
Поскольку я несколько раз встречалась с Келси, я поздоровалась с ней и узнала от нее новости, но я все же была немного удивлена тем, что она мне позвонила. После нескольких коротких фраз она перешла к причине своего звонка. «Ты знаешь, тот список, который ты просила у Анны? Так вот, ей трудно выбирать из нас, потому что все мы важны, у всех нас есть свое место и своя роль, и попросить ее выбрать – это вызов для нее…» – сказала мне она своим тихим голосом с оттенком грусти.
Одновременно пораженная и убитая горем, узнав об этом откровении, я несколько секунд молчала, давая себе время глубоко вдохнуть, чтобы подумать о том, как адекватно ответить Келси и… остальным. Затем я вспомнила, что всякий раз, когда я обращалась к Анне, существовал целый невидимый мир, который молча слушал и для которого время остановилось. Как и в случае с Келси, этим голосам, подавленным в детстве, никогда не было возможности быть услышанными или даже существовать. И теперь они отстаивали свое право на существование и на свое место.
Обнадеживающим голосом я подтвердила ей, что на самом деле все идентичности так же важны, как и остальные, и что они найдут свое место в истории, которую я собираюсь рассказать. Затем я попыталась объяснить ей на языке, доступном ребенку ее возраста, что речь идет не об иерархии с точки зрения важности или рейтинга любви, а скорее о том, что я имела в виду идентичности, которые помогли Анне лучше понять то, что происходит, и ее к этому отношение; те, которые чаще присутствовали в ее повседневной жизни, как это делали они с Джой.
Келси очень похожа на Джой, и она помогает новым идентичностям внутри чувствовать себя лучше. Она также помогает выявлять потребности каждой и удовлетворять их. Они знают, как успокоить идентичности. У меня есть доступ к этому внутреннему миру, но иногда мне нужна их помощь.
– Анна
Получается, что Келси пришлось вмешаться, чтобы я поняла, почему этот список появился так поздно. Она смогла передать мне то, что Анна не могла сказать, потому что эмоции были слишком велики для нее. Аналогичная ситуация неоднократно возникала во время наших бесед, и то же самое происходило, когда она оказывалась на консультации со своим терапевтом.