Страница 53 из 104
Однажды мы с Ричардом охраняли дом друга. Внезапно я почувствовала сильный страх, а затем мне привиделось оригами – японское искусство складывать фигурки из бумаги. Я наблюдала за этим объектом, который разворачивался передо мной. Каждый лист бумаги раскрывал одну идентичность, а затем еще одну и еще одну, и каждая из них раскрывалась по мере развертывания оригами. Я поняла, что то, через что я прошла, было похоже на этот вид искусства, в котором я увидела красоту. Для меня это было воплощением асимметричного и сложного сосуществования всех моих идентичностей.
С этим осознанием все изменилось. ДРЛ здесь не для того, чтобы причинить мне вред. Это не проблема и не враг. Могут потребоваться месяцы, годы, шаг за шагом, чтобы я научилась жить с этим. Я признала, что это сложный и одновременно странный процесс, но, возможно, эти два атрибута существуют бок о бок!
Мне трудно найти слова, чтобы описать чувства, которые я испытываю, но что я знаю точно, так это то, что, если ты боишься за свою голову, скрываешься и ведешь войну с самой собой, ты остаешься в плену в присутствии врага. Ты окажешься словно в тюрьме.
– Анна
Именно с этого момента Анна начала принимать все больше и больше идентичностей, начала более отчетливо вспоминать эти встречи на следующий день или по крайней мере сохранять некоторые их фрагменты. Это стало для нее большим изменением и, безусловно, шагом в правильном направлении. Следующим шагом было научиться сосуществовать с ними и выстраивать между ними эффективную коммуникацию. Это помогло укрепить доверие Анны и способствовало лучшему сосуществованию ее различных идентичностей.
ДРЛ – это впечатляющий процесс, который, на мой взгляд, проистекает из источника любви и намерения помочь и защитить меня. Однажды я услышала голос, говорящий мне: «Встречай все эти ситуации с любовью!» Я стараюсь чувствовать эту любовь как можно тщательней, пока эти эпизоды приходят ко мне, – без осуждения, но с принятием и состраданием. Это то, над чем я очень усердно работала и над чем работаю до сих пор.
– Анна
Уже существующие идентичности также научились лучше общаться друг с другом, а также с Анной. Это позволило ей чувствовать себя менее одинокой и дало ей больше надежды на то, что все они смогут жить вместе в гармонии.
Из двухсот идентичностей, описанных Ричардом в его дневнике, некоторые очень быстро исчезли, словно падающие звезды, а другие остались на несколько дней, недель или даже месяцев, прежде чем вернуться внутрь. Были девочки и мальчики, и большинство из них были детьми.
Когда мне нужна передышка, одна из главных идентичностей берет верх, и я чувствую себя лучше, моложе, беззаботнее и невиннее. Когда я чувствую себя подавленной, Джой берет верх, чтобы дать мне передышку. Я устраиваюсь на заднем сиденье. Наблюдать за ее легкостью мне приятно. Ее взгляд на мир такой забавный. Когда она уходит, кажется, что от нее остались какие-то впечатления, словно флюиды ароматов, которые затихают в комнате. Как будто все качества можно найти в одном человеке. Я действительно ценю радость, которую она распространяет вокруг себя, не заботясь о своем имидже. Она заставляет людей чувствовать себя комфортно и растапливает лед. Я чувствую себя очень хорошо, когда она рядом.
– Анна
Некоторые идентичности были просто образом, ощущением, то есть скорее фрагментом, чем полноценной личностью. Анна описывала это как треснувшую вазу. Однажды вечером она сказала, что у нее было пять идентичностей, возникших в результате одного травмирующего события; они были очень похожи и слились в одно целое.
Кто мы такие?
Хоть мы и живем в эпоху, когда дискуссия об «инклюзивном написании»
6
[«Инклюзивное написание» (écriture inclusive) – это совокупность предложений, с которыми выступил Высший совет по равенству между мужчинами и женщинами (орган при французском правительстве), направленных на изменение правил написания слов-антропонимов во множественном числе с целью отразить в них не только форму мужского рода, но и женского. Французская академия выступает против такой феминизации языка.]
занимает особое место, а также активно обсуждается гендерно-нейтральный язык, в то же самое время существует молчаливое меньшинство, которое вынуждено объединяться, принимая во внимание не пол, а скорее количество. «Я», воспринимаемое окружающими извне, для человека с множественной идентичностью на самом деле внутри сопряжено с «мы». В ДРЛ это называется системой набора идентичностей, которые являются частью страдающего этим человека. Каждая часть системы должна играть определенную роль в ее функционировании. Люди, живущие с ДРЛ, часто говорят «мы», особенно когда они осознают весь этот мир, который живет внутри них, и голос говорит от их имени. Сколько раз с самого начала я забывала, что Анна не одна, когда обращалась к ней? Это может дестабилизировать и сбивать с толку собеседника, когда впервые вступаешь в разговор с такой системой, но в конечном итоге ты привыкаешь. Просматривая письменные беседы между людьми с ДРЛ в группах поддержки, я заметила, что в большинстве случаев они обращаются к «нам» от имени системы.
Каждая из идентичностей была создана для выполнения определенной роли. В них содержались разные переживания, воспоминания и эмоции, которые позволили мне как КНЧ [
кажущейся нормальной части
] прожить свою повседневную жизнь, не осознавая ужасного жестокого обращения, которому я подвергалась. Я – тоже идентичность. Мы – это мы, но мы используем термин «я» перед другими людьми.
– Анна
В ходе наших бесед иногда случалось, что Анна использовала «мы» вместо «я», когда несколько идентичностей хотели что-то выразить или когда она находилась в состоянии соосознания. В первый раз это произошло в эмоциональный момент для нас с Анной летом 2021 года. Я собиралась уезжать через две недели, и в это время мы встречались каждый день и обсуждали глубокие темы. Это позволило нам стать намного ближе друг к другу. Когда я уже собиралась отправиться в путь, внезапно появилась Джой и со слезами бросилась мне в объятия. «Мы не хотим, чтобы ты уезжала, мы будем скучать по тебе», – сказала она. Когда я разговаривала с Анной, Джой и остальные никогда не находились далеко. Они слышали все…