Страница 33 из 116
Медведь-то ушел, а батя перебрался ближе к опушке, вроде здесь он должен выйти. Медведь в лесу сначала ревел, потом не стало его слышно. А он, оказывается, ушел оттуда, пошел вокруг леса. Потом вернулся на старое место. Батя стоял там, стоял, а другого охотника все нет. А он-то знал, ему еще дед его говорил, что медведь шибко опасен, когда его ранишь. Батя идет, а сам все прислушивается, ружье у него наготове, заряжено, правда, дробью, да медведю это что. Батя у дерева одного постоял, все прислушивался, а как собрался дальше идти, тут медведь — хвать его за шапку. Да так быстро — в один миг!
Медведь-людоед. Компьютерная графика. © Дюла Немет
В общем, медведь распластал ему [кожу на голове], и пасть разинул, и тут батя вспомнил: если ухватить его за язык, медведь ничего сделать не сможет. Дед его, прадед, стало быть, мой, девяносто девять медведей убил. А как девяносто девятого застрелил, тут ему и смерть пришла. Потому что ружья тогда были такие, их спереди надо было заряжать, а тут еще дождь как раз пошел. Он ствол-то медведю в пасть засунул, но вырваться смог, только когда собака его подбежала, она и отвлекла медведя.
Батя, значит, одной рукой ружье держит, а другой — медведя за язык. А медведь его так ухватил, что все, конец, но батя его по башке прикладом шарахнул, сломал ему челюсть, в этом и было его счастье. Медведь извернулся, чтобы убежать, да только батя ему вслед выстрелил. Это все в один миг случилось. А егерь и тут не пришел. Хотя слышал и рев медвежий, и выстрел. Да только звук с другой стороны к нему прилетел, он в ту сторону и побежал. Когда он батю увидел, тот был весь в крови. Рука изувечена, и как шел он, кровь из него струей била. Пришлось его положить на телегу, раны ему мы перевязали и повезли в больницу
[67]
[Kóstelek: Magyar Zoltán: A csángók mondavilága. Gyimesi csángó népmondák. Budapest, 2003, Balassi Kiadó, 640–641.]
.
***
Приехал к Гибельному озеру инженер один. Потому как медведь там сильно хозяйничал, а он сказал, что поймает того медведя. И положил ему в лесу приманку, чтобы тот съел. А тот и вправду съел, и уснул. Говорит тогда тот, кто с инженером был:
— Вы побереглись бы, господин инженер!
А инженер рисует себе что-то, не знаю что, чертежи какие-то, а медведь себе спит.
— Господин инженер, будьте очень осторожны, мы его свяжем, чтобы живым увезти! — Они там с телегой были. — Берегитесь, господин инженер, он ведь не сдох, живой он!
Инженер говорит:
— Да ладно, сдохнет он, куда денется.
Посмотрел он на часы: два часа, даже четыре прошло, и махнул, чтобы связали. И веревку взял, лапы связать, чтобы на телегу положить. А когда петлю накинул медведю на лапу, тут медведь проснулся и схватил его. Тот, кто с ним был, не смог ему помочь, только на дерево успел вскарабкаться, оттуда и смотрел, как медведь инженера рвет. Хитрый зверь. Здорово сумел притвориться. Он ведь только тогда по-настоящему мертвый, когда на спине лежит и все четыре лапы кверху подняты. А до тех пор — живой
[68]
[Gyimes: Sántatelek: Magyar Zoltán: A csángók mondavilága. Gyimesi csángó népmondák. Budapest, 2003, Balassi Kiadó, 640.]
.