Страница 71 из 157
Здание выглядело совершенно обычным: три кирпичных корпуса, проходная, котельная, лабораторный флигель и несколько складов за двойным забором. Только охрана проверяла документы трижды, а сопровождавший их офицер забрал оружие ещё у входа.
В кабинете заведующего лабораторией сидели четверо.
Профессор Лев Семёнович Ратнер был сухим пожилым человеком с глубоко посаженными глазами и жёлтыми от реактивов пальцами. Рядом находились две женщины-химика и военный инженер из Наркомата боеприпасов.
Ратнер прочитал направление, затем посмотрел на петлицы Штурмина.
— Значит, вы предлагаете нам получить новое бризантное вещество, товарищ лейтенант? — спросил профессор. — Обычно с подобными предложениями приходят люди как минимум с дипломом химика.
— Мне нужно не новое вещество вообще, — ответил Алексей. — Мне нужен состав с определёнными свойствами для двух конкретных зарядов. Возможно, часть ваших разработок уже подходит.
— Свойства перечислите, — потребовал Ратнер.
Штурмин назвал необходимую скорость детонации, высокую бризантность, устойчивость при перевозке, возможность формовать заряд и отсутствие чрезмерной чувствительности к удару. Числа он записал на отдельном листе, который профессор сразу забрал.
Ратнер несколько раз перечитал записи.
— Откуда эти требования?
— Из результатов полигонных испытаний, — ответил Алексей. — Тротил даёт правильное направление воздействия, но недостаточную скорость поражающих элементов. Для заряда против брони металлический элемент формируется, однако не сохраняет нужную энергию.
Военный инженер перелистнул приложенные фотографии.
— Пробития нет, но принцип виден, — заметил он. — Если увеличить массу тротила?
— Заряд станет слишком большим, — возразил Штурмин. — Для группы важно устанавливать его скрытно и переносить на себе. Кроме того, увеличение массы не полностью заменит скорость детонации.
Ратнер поднял глаза.
— Химическое образование у вас есть?
— Официально — нет, — ответил Алексей.
— Неофициально?
Штурмин выдержал взгляд профессора.
— Я знаю несколько возможных путей получения вещества с нужными свойствами. Самостоятельно производить его не собираюсь. Поэтому и нахожусь здесь.
Одна из женщин-химиков тихо хмыкнула, но Ратнер не улыбнулся.
— Хорошо, товарищ лейтенант, — сказал профессор. — Сначала запишите всё, что помните: исходные вещества, порядок операций и условия на каждом этапе. Ничего не пропускайте, даже если какая-то часть кажется вам очевидной. Потом разберём запись вместе с моими сотрудниками.
— Понял, Лев Семёнович, — ответил Штурмин.
За закрытой дверью они провели несколько часов. Алексей излагал общую схему производства, отмечал требования к сырью, очистке и температуре. Ратнер читал написанное по мере работы, задавал вопросы, возвращал его к неясным местам и требовал отделять то, что Алексей помнил точно, от предположений.
Копытин поначалу молчал, но, когда речь зашла о свойствах готового вещества, его хранении и применении в зарядах, начал задавать вопросы. На этой части он разбирался лучше Штурмина, и профессор вскоре разговаривал уже с ними обоими.
К вечеру профессор отложил карандаш.
— Получить малую лабораторную партию можно, — заключил Ратнер. — Я не утверждаю, что вещество сразу покажет все заявленные свойства. Сначала анализ, затем испытания на чувствительность и стабильность. После этого — малая проба на полигоне.
— Сколько времени? — спросил Копытин.
— Несколько дней, если товарищ лейтенант ничего не перепутал, — ответил Ратнер. — Если перепутал, значительно дольше. Или очень недолго для всех, кто окажется рядом.
Подробности работы остались в лабораторном журнале под грифом.
Штурмина допустили в лабораторию только под наблюдением специалистов. Он объяснял последовательность действий, проверял расчёты и несколько раз останавливал процесс, когда результат начинал отличаться от того, что помнил. Химики не доверяли ему и правильно делали. Каждую операцию они перепроверяли, малые порции держали за защитными экранами, а промежуточные продукты исследовали прежде, чем переходить дальше.
Первый образец забраковали.
Второй оказался слишком чувствительным.
Только третья малая партия прошла предварительные проверки и позволила изготовить два небольших опытных заряда.
Поздним вечером металлические контейнеры с веществом опечатали, внесли в журнал и передали военному инженеру для перевозки на полигон.
Копытин подождал, пока последний контейнер уберут в специальный ящик, и посмотрел на Штурмина.
— Завтра повторяем обе мины? — спросил Виктор.
— Сначала контрольный заряд, — ответил Алексей. — Потом мишенная. Если показатели совпадут с расчётом, перейдём к броне.
Ратнер, стоявший возле лабораторного стола, снял очки и устало протёр переносицу.
— Наконец-то среди военных появился человек, который не собирается начинать с самого большого взрыва, — заметил профессор.
Копытин взял свою фуражку.
— Просто он хочет увидеть несколько взрывов, а не один.
Штурмин застегнул китель и вышел вслед за ним в тёмный коридор
На полигон приехали до рассвета. Опытное вещество доставили в опечатанном контейнере вместе с профессором Ратнером и инженером института.
Сначала подорвали небольшой контрольный заряд. Звук получился коротким и резким, мерная пластина деформировалась значительно сильнее, чем после тротила.
Ратнер осмотрел металл и кивнул:
— Предварительно характеристики подтверждаются. Теперь можно переходить к вашим изделиям.
Первой испытывали противопехотную мину направленного действия. Корпус и поражающие элементы оставили теми же, что при предыдущем подрыве, заменили только взрывчатое вещество.
Перед миной установили несколько рядов щитов, часть закрыли кустарником и тонкими жердями. Копытин проверил линию, дождался команды Тихонова и повернул рукоять подрывной машинки.
Взрыв коротко ударил по площадке.
Кусты перед миной словно срезало. Ближние щиты разнесло, на дальних появились плотные группы сквозных пробоин. Даже мишени за лёгким дощатым ограждением получили множество попаданий.
Копытин дошёл до границы сектора и вытащил из щита один из металлических элементов.