Страница 60 из 157
— Есть ещё несколько вопросов. Первый касается приказов. В донесениях указано, что вы отказались выполнять заведомо бессмысленную атаку, после чего оказались в штрафной роте. Что будете делать, если командир группы отдаст приказ, с которым вы не согласны?
— Если позволяет время, изложу возражения и предложу другой вариант, — ответил Алексей. — Если командир подтвердит приказ, выполню. Исключение — явная ошибка, возникшая потому, что у него нет важной информации, известной мне. Тогда сначала сообщу эту информацию.
— А если времени нет? — спросил Тихонов.
— Выполню приказ, если он не основан на очевидно неверных данных. В бою группа не может устраивать совещание по каждому решению.
Тихонов принял ответ без комментариев.
Полковник продолжил:
— Второй вопрос. С кем из нынешнего батальона вы хотели бы перейти?
Штурмин сразу вспомнил Сивого.
Пулемётчик держался рядом с ним с первых боёв, быстро учился и не бросал людей. Он наверняка согласился бы не раздумывая, особенно если услышит, что группа будет действовать за линией фронта.
И именно поэтому брать его было нельзя.
— Никого, товарищ полковник, — ответил Алексей. — Сивый хорошо работает с «ДП» и может стать командиром отделения, но в специальной группе пока начнёт доказывать, что годится для любой задачи. Он полезет вперёд не потому, что это необходимо, а потому, что будет бояться показаться слабее остальных. Ему нужно сначала научиться отвечать за людей в обычном подразделении.
— Тяжело оставлять своих? — спросил Тихонов.
Вопрос прозвучал неожиданно.
Алексей посмотрел на майора и решил не прятаться за шуткой.
— Да, Степан Григорьевич. Тяжело, — ответил Штурмин. — Здесь я уже знаю, кто испугается, но останется на месте, кто полезет за раненым, а кого нельзя подпускать к лишним патронам, иначе начнёт палить во всё подряд. В новой группе людей придётся узнавать заново.
Тихонов кивнул.
— Иначе не получится. В группе каждый должен знать, чего ждать от остальных. На подготовке посмотрим друг на друга, а потом решите, готовы ли служить с нами.
Штурмин промолчал. Такой ответ его устраивал больше любых обещаний.
Полковник закрыл папку.
— Решение такое. С сегодняшнего дня вы временно поступаете в распоряжение Разведывательного управления Генерального штаба. В течение трёх дней отдыхаете в Ульяновске, проходите медицинский осмотр и получаете документы. На четвёртый день отправляетесь в Москву вместе с капитаном Зайцевым. Там начнётся проверка и подготовка. После её завершения майор Тихонов примет окончательное решение о зачислении в группу.
— Что с воинским званием? — спросил Алексей.
— Приказ о присвоении звания лейтенанта подготовлен и согласован, — ответил полковник. — Он вступит в силу с момента зачисления в распоряжение управления. Офицерское обмундирование и документы получите перед отправкой. Представление за захваченный немецкий портфель рассматривается отдельно и к переводу отношения не имеет.
Штурмин поднялся.
— Служу Советскому Союзу.
— Пока послужите ещё три дня в Ульяновске и постарайтесь никуда не проникать без приказа, — сказал полковник. — Капитан Зайцев выдаст предписание.
Тихонов тоже встал.
— В Москве обращайтесь ко мне по имени-отчеству. Я буду обращаться к вам «Алексей Иванович», когда документы подтвердят звание. До этого — сержант Штурмин. На подготовке поблажек из-за Сталинграда не будет.
— Они мне не нужны, Степан Григорьевич, — ответил Алексей.
— Это тоже проверим, — спокойно произнёс майор.
Капитан Зайцев отвёз Штурмина обратно в казармы.
Руденко ждал в небольшой комнате при штабе батальона. На столе лежали списки пополнения, ведомости вооружения и три кружки с давно остывшим чаем.
Выслушав доклад, майор откинулся на спинку стула.
— Значит, всё-таки забирают, — произнёс он. — Я представлял вас на взвод, но спорить с Генеральным штабом не стану. Там ваши способности действительно используют шире. Только не воображайте, что после нового звания можно забыть, как выполняются приказы.
— Тихонов уже объяснил примерно то же самое, товарищ майор, — ответил Штурмин. — Похоже, в моём деле это самый популярный вопрос.
Руденко некоторое время смотрел на него.
— Я привык, что вы рядом, Алексей. Когда начиналась очередная дрянь, можно было хотя бы спросить, что вы о ней думаете. Иногда ответ раздражал, но обычно помогал. Теперь придётся обходиться без этого.
Штурмин почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.
Руденко впервые назвал его по имени без звания и фамилии.
— Вы справитесь, Павел Сергеевич, — ответил Алексей. — У вас теперь батальон и достаточно людей, которые умеют думать. Нечаев уже не тот командир, каким был у Дубровки. Сивый научится отвечать за расчёт, если не позволять ему изображать ветерана перед пополнением.
— Я не о батальоне беспокоюсь, — сказал Руденко. — Там работы много, но она понятная. Вы снова полезете туда, откуда нормальные люди стараются выбраться.
— Вероятно, — признал Штурмин.
— Тогда хотя бы не делайте вид, что вам никто не нужен, — произнёс Руденко. — На фабрике это несколько раз едва не закончилось плохо.
— Постараюсь, Павел Сергеевич.
Руденко протянул руку.
— Отдыхайте до отправки. Завтра получите новое обмундирование. С людьми попрощаетесь сами, без строя и речей.
Сивый узнал о переводе вечером.
Он долго молчал, сидя на койке и держа между коленями разобранный диск «ДП». Потом собрал пружину, закрыл крышку и только после этого заговорил:
— Значит, в Москву, а потом за немцами по особому счёту?
— Сначала проверка и подготовка, — ответил Штурмин. — В группу меня ещё не приняли окончательно.
— Примут, — уверенно произнёс Сивый. — Ты слишком неудобный человек, чтобы оставить тебя командовать обычным взводом.
Алексей усмехнулся, хотя весёлого было мало.
— Тебя оставляют помощником командира пулемётного отделения. Учись распределять позиции и следить не только за своим оружием. Руденко может поставить тебя на отделение раньше, чем ты думаешь.
— Я слышал, — сказал Сивый. — Ты им тоже объяснил, что меня с собой брать нельзя?
Штурмин не стал лгать.
— Объяснил. В группе служат люди с большой подготовкой. Ты попытался бы доказать, что не хуже, и полез бы туда, где нужно сначала подумать.
Сивый нахмурился.
— Может, я сам должен был решать?