Страница 47 из 157
Рассвет уже начинал проступать между домами, и с длинной винтовкой двигаться стало значительно труднее. Один раз Алексей почти полчаса пролежал в мокрой воронке, пока немецкий расчёт протаскивал по улице миномёт. Потом пришлось обходить патруль через полуобрушенный подвал, где вода доходила до щиколоток.
До технического прохода он добрался, когда над городом уже посветлело.
У входа дежурили двое бойцов третьего отделения. Один сразу ушёл докладывать Руденко, второй помог убрать маскировку с пролома.
Сивый появился в нижнем коридоре, когда Штурмин уже стряхивал с гимнастёрки кирпичную крошку. Пулемётчик посмотрел сначала на чехол, потом на лицо Алексея и понял всё без вопросов.
— Его винтовка? — спросил Сивый, придерживая «ДП» на плече.
— Его, — ответил Штурмин, передавая ему немецкий пистолет вместе с магазином. — Сдашь Нечаеву с остальными трофеями. Сам не разбирай и бойцам не показывай, пока оружейник не проверит.
Сивый принял пистолет, однако продолжал смотреть на длинный чехол.
— Судя по тому, как ты его несёшь, внутри не обычная немецкая винтовка.
— Внутри оружие, за которое гауптман получил приз в Берлине, а потом решил проверить его на наших людях, — пояснил Штурмин. — Проверка закончилась. Теперь надо пристрелять её под другого стрелка.
Руденко ждал в командирском подвале вместе с Нечаевым и Щербиной.
Штурмин положил на стол документы, блокнот и серебряную накладку показывать не стал — принёс винтовку целиком. Щербина первым взял записи Хагена, нашёл последнюю страницу и несколько секунд молча смотрел на неё.
— Здесь отмечены все трое, — произнёс сапёр, передавая блокнот Руденко. — Время, расстояние и куда попал. Ваську он тоже записал.
— Позиция находилась в заводской конторе между складом и разрушенным домом, — доложил Штурмин. — Стрелок работал один, использовал одну точку несколько дней, но приходил туда перед рассветом и уходил после нескольких выстрелов. Гауптман Пауль Хаген, инструктор и победитель стрелковых соревнований. Винтовка наградная, с десятикратной оптикой. Прошу оставить её мне и оформить как личное оружие.
Руденко осмотрел «Маузер», задержался взглядом на серебряной пластине и вернул оружие Алексею.
— Оформление сделает Нечаев. Винтовку оставьте у себя, патроны получите через старшину, если среди трофейных найдутся подходящие. Стрелять из первого попавшегося немецкого ящика не станете: с такой оптикой испортить ствол или получить отрыв гильзы будет особенно глупо.
— Подберу и проверю, товарищ капитан, — ответил Штурмин.
Щербина поднялся из-за стола.
— Спасибо за Василия, — сказал он, глядя на Алексея. — Остальных это тоже касается, но его я отправлял к тому окну сам.
Штурмин не нашёл подходящего ответа и только кивнул. Он слишком хорошо понимал, что смерть снайпера ничего не возвращала. Однако теперь люди снова могли появляться возле двора, не ожидая, что одна определённая щель в полуразрушенной конторе смотрит прямо на них.
После завтрака оружейник проверил винтовку, а Алексей подобрал из трофейных запасов несколько партий патронов и отобрал наиболее новые и без царапин. Прицел сохранил установку Хагена, но положение головы и приклада у каждого человека отличалось, поэтому оружие пришлось проверить на дальнем участке стены, где за немецкими позициями оставался большой кирпичный щит.
К полудню Штурмин занял место в глубине второго этажа, в проломе, прикрытом обломками балки. Сивый лежал рядом и наблюдал за улицей через отдельную щель.
Десятикратной «Цейсс» приближал немецкие развалины непривычно сильно. В прицеле были отчётливо видны трещины в кирпиче, край доски, кусок провода и тёмный проём дома, откуда время от времени появлялся наблюдатель.
Алексей подождал.
Человек в немецкой каске высунулся лишь наполовину, посмотрел на фабрику в бинокль и задержался, выбирая сектор.
Штурмин плавно выбрал свободный ход спуска.
«Маузер» толкнул плечо, и наблюдатель исчез из проёма. Алексей сразу отполз от винтовки, снял её с опоры и вместе с Сивым ушёл к запасной позиции.
Через полминуты немецкая пуля ударила в край пролома, где только что находилась голова Штурмина, выбив из стены веер кирпичной крошки.