Страница 32 из 157
Третье отделение вступило в бой, когда немецкая группа подошла к началу балки. Алим снял унтер-офицера, стоявшего на колене с биноклем. Штурмин выстрелил по пулемётчику, занимавшему позицию за развалившимся плетнём. Остальные немцы рассыпались и открыли огонь по переднему краю.
Сивый ждал.
Двое немецких солдат перебежали открытое место, затем за ними поднялись ещё несколько человек. Только тогда Штурмин дал команду.
«ДП» отработал двумя короткими очередями. Передний немец упал сразу, второй успел сделать ещё несколько шагов. Остальные прижались к земле и начали отползать к огородам.
Миномёт ответил почти сразу, но мины легли по старой пулемётной точке. Первый разрыв ударил перед бруствером, второй разрушил часть маскировки, третий лёг позади траншеи.
Сивый посмотрел на Штурмина.
— На прежнее место работают.
— Пусть работают. Позицию не менять, пока нас не засекли.
Немцы продолжили попытку на левом участке. Там завязалась более плотная перестрелка, но Нечаев удержал людей в траншеях и не позволил им расходовать патроны по лежащей цепи. Несколько немецких солдат добрались до воронок, однако дальше не пошли.
Танк возле посадки сделал четыре выстрела. Два снаряда легли по окраине села, один ударил в разрушенный сарай, последний разорвался возле хода сообщения. После этого машина отошла, не приближаясь к противотанковым позициям.
Бой продолжался около часа.
Немцы несколько раз поднимали отдельные группы, пытались определить расположение пулемётов и проверяли проходы через огороды. Решительной атаки не последовало. Потеряв несколько человек у балки и не обнаружив слабого места, пехота начала отходить.
Рота не преследовала её огнём на предельной дистанции. Руденко приказал беречь боеприпасы и продолжать наблюдение.
Сивый проводил отступавших немцев взглядом.
— Значит, утром их действительно хорошо потрепали, — произнёс пулемётчик.
— Потеряли управление, часть артиллерии и, вероятно, несколько машин, — ответил Штурмин. — Но к следующему удару подготовятся. Сегодня проверили, какие позиции у нас остались и откуда мы отвечаем.
— Нашу не нашли.
— Пока не нашли. Поэтому маскировку поправить, гильзы убрать, следы у хода присыпать. Вечером приготовим ещё одно место для пулемёта.
Сивый передал приказ второму номеру и принялся осматривать «ДП».
До темноты третье отделение углубило запасную позицию, восстановило осыпавшийся участок траншеи и заменило брёвна над щелью, повреждённые близким разрывом. Штурмин составил схему ночного маршрута, отметил немецкие посты, дороги, батареи, расположение штаба и место танкового резерва. Схему вместе с письменным докладом отправили в штаб дивизии.
Руденко приложил к документам собственный рапорт.
Он указал, что ночной выход проводился по его приказу как разведывательный поиск, задача была поставлена заранее, порядок возвращения согласован, а уничтожение штабной группы и захват документов стали развитием обстановки на месте. Отдельно капитан отметил, что добытые сведения позволили сорвать подготовленную атаку и уменьшить потери роты.
К вечеру ответный огонь противника снова усилился, однако до нового наступления дело не дошло.
В штабе дивизии немецкий портфель разбирали весь день.
Карты и приказы сначала попали к переводчикам, затем в разведывательное отделение и оперативную часть. Отдельные сведения немедленно передавали артиллеристам и соседним соединениям. Журнал радиограмм позволил установить несколько позывных, принадлежность штаба и номера частей, действовавших перед Песчанкой.
К ночи в землянке начальника разведки дивизии собрались три человека.
Начальник штаба дивизии полковник Громов стоял у карты. Начальник разведывательного отделения майор Сазонов сидел за столом, просматривая переведённые документы. Старший лейтенант государственной безопасности Козырев принёс материалы проверки Штурмина и теперь ждал, пока офицеры закончат с оперативной частью.
На столе лежали карта немецкого полка, схема артиллерийских позиций, журнал радиограмм и рапорт капитана Руденко.
Сазонов снял очки и провёл пальцами по переносице.
— Подлинность документов сомнений не вызывает, — сообщил майор. — Печати, подписи, позывные и сведения о частях совпадают с тем, что мы уже знали. Портфель принадлежал начальнику оперативной группы пехотного полка, усиленного танками. Убитый полковник командовал этой группой и находился на передовом пункте управления.
Полковник Громов указал карандашом на район посадки.
— Воздушный удар сорвал сосредоточение?
— Частично, товарищ полковник. Подтверждено поражение одной батареи, повреждение второй, взрыв площадки с боеприпасами и несколько уничтоженных машин. Передовой узел связи немцы потеряли ещё ночью во время налёта Штурмина. Танковый резерв понёс какие-то потери, но точных данных пока нет. Главное — противник не сумел начать атаку в назначенное время.
— Потери роты?
— За сегодняшний день небольшие. Убит один человек, ранены четверо. При ударе, который немцы планировали по захваченным документам, потери могли оказаться значительно выше.
Громов положил карандаш на карту.
— Значит, результат есть. Теперь объясните, почему командир отделения штрафной роты способен один пройти немецкое охранение, снять посты, уничтожить штабную группу и вернуться с документами.
Сазонов посмотрел на Козырева.
Старший лейтенант открыл папку.
— Объяснений он не даёт, товарищ полковник. На прямой вопрос о происхождении подготовки ответил, что обсуждать это не намерен, поскольку не видит смысла. Проверять предлагает действия, связи и биографию.
— И что проверка?
— Связей с противником не обнаружено. В плену не находился, линию фронта до известных событий самостоятельно не переходил. Семья, место рождения, работа до призыва и служба подтверждаются. До контузии ничем не выделялся. После неё появились знания оружия, разведывательной работы, тактики и ближнего боя.
— Симулирует последствия контузии?
— Не похоже. Врач психических нарушений не выявил. Поведение последовательное, память обычного Штурмина сохранилась. На немецкого агента тоже не похож: противник понёс от его действий слишком большие потери и немедленно утратил оперативно важные документы.
Громов перечитал несколько строк в рапорте Руденко.
— Выход был разрешён командиром роты?