Страница 30 из 157
Глава 8
В районе Воронежа наши войска теснили противника и наносили удары по его переправам через реку Дон. На одном из участков гитлеровцы упорно защищали шоссе. Наши танкисты сломили сопротивление противника и, уничтожив 17 танков и до батальона немецкой пехоты, овладели этим шоссе. На другом участке артиллеристы товарищи Шеметов, Фесин и Иванов, выдвинувшись вперёд, прямой наводкой разбили 10 вражеских автомашин с пехотой и разрушили дорогу к переправе. Наводчик т. Куликов захватил немецкое орудие и, повернув его в сторону противника, расстреливал отходящих немцев. Красноармеец т. Сокол из противотанкового ружья подбил три немецких танка.
От Советского Информбюро 23 июля 1942 года
Утренний удар
Штурмина разбудили через сорок минут.
Он ещё не успел по-настоящему уснуть и поднялся сразу, не тратя времени на попытку понять, где находится. В перекрытой щели было темно, пахло сырой землёй, оружейной смазкой и шинелью, на которой он лежал. Возле входа стоял Сивый, пригнув голову под низким накатом.
— Нечаев вызывает, — сообщил пулемётчик. — Из роты передали новые распоряжения. Немецкие бумаги уже перевели.
Штурмин натянул сапоги, кинул нож за голенище и выбрался из землянки.
До рассвета оставалось около часа. На востоке уже серело, но дома и огороды Песчанки ещё сливались с темнотой. Над немецкими позициями время от времени поднимались осветительные ракеты. Моторы не работали, танков слышно не было, молчали и миномёты.
Нечаев ждал у хода сообщения, ведущего к позициям третьего отделения. Рядом со связистом стоял полевой телефон.
— Из дивизии предупредили: немцы назначили артподготовку на половину пятого, — сказал лейтенант. — Потом пехота пойдёт вдоль дороги и через огороды слева. Танки должны выйти из той посадки, которую ты вчера видел.
— Откуда сведения? — спросил Штурмин.
— Нашли в документах захваченного штаба. Время подтвердили по журналу радиограмм. Артиллеристы уже получили цели.
Алексей посмотрел в сторону едва различимой посадки.
— После разгрома штаба они могли всё перенести.
— Могли, — согласился лейтенант. — Но тяжёлые батареи и танки за несколько часов далеко не уйдут. Руденко приказал поднять роту без шума, проверить оружие и занять позиции. Огонь самим не открывать, пока немцы не начнут движение.
Штурмин посмотрел на часы Нечаева, затем на восточный край неба.
— Передайте Руденко: третье отделение готово через десять минут. «ДП» сначала поставим на запасную точку. Основную немцы уже видели вчера и наверняка внесли в карту.
Нечаев кивнул связисту, после чего задержал Штурмина.
— Ещё одно. Разведывательное отделение дивизии требует подробную схему вашего ночного маршрута и расположения немецкого штаба. После боя составите.
— Составлю.
— И постарайтесь сегодня больше никуда не исчезать.
— У меня отделение, товарищ лейтенант. Командиру положено находиться с людьми.
Нечаев посмотрел на него, словно собирался напомнить, чем закончилась предыдущая ночь, но ограничился коротким кивком.
Штурмин вернулся на свой участок.
Люди уже поднимались. Сивый устанавливал «ДП» на запасной позиции, Алим проверял винтовку и раскладывал обоймы так, чтобы не искать их в темноте. Новички передавали по цепочке диски, гранаты и ящик с патронами.
— Немцы собирались начать обстрел около половины пятого, — сообщил Штурмин, когда отделение собралось возле пулемётной точки. — Наши попробуют ударить раньше. После контрподготовки противник может отказаться от прежнего плана, а может начать сразу, не дожидаясь восстановления связи. Поэтому никто не расслабляется. Сивый работает с запасной позиции. Основную точку пока не занимать. Алим, наблюдаешь за дорогой. Остальные держат свои секторы и не стреляют по одиночным целям без необходимости.
Рыжий штрафник, подбивший накануне танк связкой гранат, спросил:
— А если артиллерия их всех накроет?
— Тогда до утра спокойно закончим укрепления, — ответил Штурмин. — Но рассчитывать будем на худший вариант.
Бойцы разошлись по местам.
В четыре пятнадцать со стороны советского тыла ударила артиллерия.
Первый залп прошёл высоко над Песчанкой. Снаряды зашелестели в темноте и разорвались за немецким передним краем почти одновременно. Через несколько секунд последовал второй залп, затем батареи перешли на быстрый огонь.
Били не по траншеям.
Разрывы ложились глубже, в районе посадки, дороги и артиллерийских позиций, которые Штурмин видел ночью. В темноте невозможно было определить точность, но направление совпадало. Несколько тяжёлых вспышек поднялись там, где стояли танки и машины. Почти сразу за ними прогремели более частые взрывы.
— Боеприпасы, — негромко сказал Сивый, наблюдая из траншеи. — Или бензин.
— Возможно, — ответил Штурмин. — За дорогой следи.
Немецкая артиллерия попыталась ответить через несколько минут.
Первый залп лёг далеко за селом. Второй накрыл пустой огород правее роты, где ночью устроили ложную пулемётную позицию. Третий оказался ближе к переднему краю, но снаряды легли широко и без прежней последовательности.
Связь и управление у противника ещё работали, однако подготовленный огневой удар уже сорвался. Вместо заранее рассчитанного обстрела по известным целям немецкие батареи отвечали каждая по своим данным, не успев согласовать перенос огня.
На дороге показалось движение.
Алим первым заметил тёмные фигуры и передал наблюдение Штурмину. Несколько немецких солдат перебежали между огородами, затем вернулись назад. Танки из посадки не вышли.
— Проверяют передний край, — сказал Алексей. — До отмены атаки приказ, видимо, не дошёл. Пехота ждёт броню, броня ждёт новое распоряжение.
Советская артиллерия продолжала работать ещё около десяти минут, после чего огонь стал реже и перенёсся севернее. На немецкой стороне горели две машины. Над посадкой поднимался чёрный дым.
В четыре тридцать, когда по захваченному приказу немцы должны были начать собственную артиллерийскую подготовку, над Песчанкой установилась относительная тишина. Стреляли отдельные миномёты, далеко справа работал пулемёт, но массированного огня не последовало.
Руденко прошёл вдоль траншеи, проверяя отделения.