Страница 25 из 157
На правом фланге прямое попадание разрушило пулемётное гнездо. Почти сразу там заработал запасной пулемёт, установленный за изгибом траншеи. В центре роты снаряд разорвался возле группы бойцов, переносивших ящики с патронами. Одного убило на месте, двоих потащили по ходу сообщения в тыл.
Окопы держали.
Во время обстрела люди укрывались на дне, после разрыва снова поднимались и стреляли. Раненых уводили по ходам сообщения, боеприпасы переносили, не выходя на поверхность. Немцам не удалось подавить передний край, хотя земля вокруг него кипела от разрывов.
Передний танк приблизился к позициям третьего отделения. Пехота шла в нескольких десятках метров позади, стараясь держаться в мёртвой зоне за корпусом машины.
Штурмин дождался, пока танк пройдёт остатки плетня.
— Огонь по пехоте! — приказал он.
Сивый дал короткую очередь.
Два немецких солдата упали, остальные бросились к земле. Стрелки отделения открыли огонь по лежащей цепи. Немцы попытались ответить, но танк продолжал двигаться и расстояние между ним и прикрытием быстро увеличивалось.
Пулемётчик в башне заметил вспышки выстрелов. Очередь прошла вдоль бруствера, заставив всех пригнуться.
— Пулемёт переносим! — приказал Штурмин. — На запасную точку!
Сивый снял «ДП» с сошек и вместе со вторым номером ушёл по короткому ходу налево. Через несколько секунд пулемёт снова заработал уже с другого места, продолжая прижимать немецкую пехоту к земле.
Передний танк шёл прямо на траншею третьего отделения.
— Бутылки и гранаты готовить, но раньше времени не бросать! — приказал Штурмин. — Машину пропускаем через позицию.
Танк медленно спустился передней частью в траншею. Край бруствера обрушился под гусеницами, земля задрожала, над головами с лязгом прошла тяжёлая броня. Бойцы прижались к стенкам, закрывая лица от осыпавшегося грунта.
Машина выбралась на противоположную сторону и двинулась в глубину позиции.
Теперь она подставила корму.
— Работай! — приказал Штурмин.
Сивый поднялся ровно настолько, чтобы метнуть бутылку. Стекло разбилось о моторную решётку. Горючая смесь растеклась по кормовой броне, часть попала внутрь моторного отделения, и над танком сразу поднялось пламя.
Рыжий штрафник выскочил на стрелковую ступень и бросил связку гранат под правую гусеницу. Взрыв ударил возле заднего катка. Машина дёрнулась, протащила повреждённую гусеницу ещё несколько метров и остановилась поперёк огорода.
— Вниз! — крикнул Штурмин.
Танковый пулемёт полоснул по траншее, но целей уже не было. Огонь на корме разгорался, из моторного отделения повалил густой чёрный дым.
Башенный люк открылся. Наружу показался танкист.
Алим выстрелил из винтовки. Немец навалился на край люка и остался висеть на броне.
— За машиной следить, но про пехоту не забывать! — приказал Штурмин. — Остальные могут выйти через нижний люк!
Один танк был остановлен.
Правее расчёт противотанкового ружья бил по второй машине. Первый выстрел оставил след на лобовой броне. Второй попал в борт, когда танк повернул, обходя воронку. После третьего выстрела из моторной части пошёл дым.
Двое штрафников поползли к машине с бутылками. Один погиб от пулемётной очереди, второй добрался до борта и метнул бутылку на решётки. Через несколько секунд танк загорелся.
Третья машина прорвалась между участками первого и второго взводов, раздавила край траншеи и вышла к окраине села. Там её встретила сорокапятимиллиметровая пушка из противотанкового резерва соседнего батальона. Первый снаряд ударил в башню и отскочил, второй попал в борт, а третий остановил танк возле сарая. Экипаж попытался покинуть машину, но попал под винтовочный огонь.
Четвёртый танк, обходивший позиции слева, остановился возле дальних огородов. Он сделал несколько выстрелов по селу, прикрыл отход пехоты и начал сдавать назад.
Немецкая цепь дальше не пошла.
Оставшись без непосредственной поддержки бронемашин, пехотинцы залегли и продолжали стрелять, но поднять их для нового броска немцы уже не смогли. Через несколько минут они начали отходить небольшими группами, прикрывая друг друга огнём.
Рота удержала позиции.
К вечеру перед Песчанкой горели два немецких танка, третий стоял неподвижно возле сарая. Земля между позициями была изрыта воронками, несколько участков траншей обрушились, часть укрытий пришлось откапывать заново.
Потери оказались тяжёлыми. Убитыми и ранеными рота потеряла больше двух десятков человек. Однако передний край сохранили, дорога и подходы к переправам остались за советскими частями.
После боя Сивого трясло так, что он не сразу смог снять диск с «ДП». Пальцы не слушались, защёлка выскальзывала, и только после второй попытки пулемётчик справился.
Штурмин не стал делать вид, что ничего не замечает.
— Выпей воды и посиди несколько минут, — распорядился он. — Потом разберёшь оружие и проверишь ствол.
— Я нормально, — возразил Сивый.
— Я вижу. Поэтому сначала вода, потом пулемёт.
Пулемётчик спорить не стал.
В разрушенной стрелковой ячейке продолжали откапывать бойца. Санитары уносили раненых. Возле подбитого танка ещё горело разлившееся топливо, и ветер гнал чёрный дым над огородами.
Руденко прошёл вдоль всего переднего края, выяснил потери, распорядился восстановить разрушенные участки и выставить усиленное наблюдение. Штурмина он нашёл возле запасной позиции третьего отделения.
Алексей сидел на краю траншеи и чистил винтовку. Разобранный затвор лежал на чистом куске ткани, рядом стояла кружка с водой.
Руденко спустился в траншею и присел напротив.
— С окопами вы оказались правы, — сказал капитан. — Без укрытий нас выбили бы ещё во время артиллерийской подготовки. Сейчас нужно решить, чего ждать дальше. Сразу ещё раз полезут или дадут передышку?
Штурмин установил затвор на место и несколько раз проверил его ход.
— Сегодня повторной атаки, скорее всего, не будет. Они потеряли три машины и не сумели пройти передний край. Теперь уточнят наши позиции, подтянут артиллерию и разберутся, где именно пехота отстала от танков. Ночью можно ждать разведку и попытки снять часовых. Следующий удар подготовят лучше.
Руденко посмотрел на склон, где санитары ещё подбирали раненых.
— Значит, всю ночь держать людей на позициях?