Страница 2 из 157
Андрей не вслушивался. До входа оставалось меньше минуты, и всё, что не относилось к поставленной задаче, следовало на время отодвинуть.
Седьмой, невысокий капитан с седыми висками, собрал группу за бронемашиной.
— Входим через пролом у пристройки, — произнёс он, показывая маршрут на схеме. — До поворота работаю я. Дальше Андрей берёт правую сторону. За первым коридором два класса и подсобное помещение. Проверяем всё. Заложников выводим назад по тому же маршруту. Не растягиваться.
Взрыв прогремел раньше, чем они успели закончить.
Земля качнулась. Из окон школы вырвался дым, почти сразу внутри и снаружи началась стрельба, до того редкая и беспорядочная, а теперь слившаяся в один тяжёлый грохот.
— Пошли! — приказал Седьмой.
Они перебежали открытый участок и один за другим нырнули в пролом. За стеной лежали обломки кирпича, куски штукатурки и разбитая мебель. Свет проникал через окна и пробоины в стенах, однако дым быстро сгущался, скрадывая расстояния и превращая знакомое по схеме помещение в запутанный лабиринт.
Первый боевик появился возле лестницы. Он выскочил из боковой двери, прижимая автомат к животу, и успел выпустить несколько пуль. Седьмой пошатнулся, но удержался на ногах. Андрей выстрелил дважды, увидел, как человек упал в дверном проёме, и сразу перевёл оружие дальше, на движение за его спиной.
Группа продвинулась к коридору.
Под ногами хрустело стекло. На полу лежала детская туфля, чистая с одной стороны и покрытая серой пылью с другой. Андрей переступил через неё, не позволяя себе остановиться.
Из первого класса вывели семерых детей и женщину. Двое бойцов повели их назад. Во втором помещении обнаружились ещё люди, но проход к ним перекрыл огонь из конца коридора.
— Правую дверь! — крикнул Седьмой.
Андрей подался вперёд, прижался плечом к стене и заглянул в узкую щель между дверью и косяком. За перевёрнутым столом мелькнули рукав, ствол и часть лица.
Он опустился на колено, выстрелил под стол и сразу сместился в сторону. Ответная очередь прошла там, где секунду назад находилась его голова.
Боец сзади бросил светошумовую гранату и после хлопка группа ворвалась в помещение. Двое боевиков лежали возле окон, третий попытался уйти через соседнюю дверь, но был остановлен короткой очередью.
В дальнем углу, тесно прижавшись друг к другу, сидели дети. Некоторые плакали, остальные смотрели молча, и это молчание казалось страшнее криков.
— Выводим! — приказал Седьмой.
Первых повели к пролому. Андрей остался у двери, прикрывая коридор, пока бойцы один за другим поднимали детей и передавали их назад.
С лестницы донёсся топот.
Он увидел человека с автоматом, появившегося из дыма, и выстрелил. Тот упал, но почти одновременно из-за перил вылетела граната.
Андрей успел отвернуться и прижаться к стене.
Взрыв ударил в бок. Бронежилет принял часть осколков, но один вошёл ниже защитной пластины, другой пробил бедро. Ногу обожгло, затем она сразу стала тяжёлой и чужой.
— Ранен? — крикнул Седьмой.
— Работай! — ответил Андрей.
Оставалось трое детей. Потом двое.
Кровь быстро наполняла одежду под бронежилетом. Андрей чувствовал это по теплу, растекавшемуся вдоль живота, но пока мог стоять и удерживать оружие.
Последнего ребёнка вынес здоровый боец, прижав к груди так осторожно, словно держал не человеческое тело, а хрупкий стеклянный сосуд.
— Уходим! — приказал Седьмой.
Андрей отступил на несколько шагов. Из боковой двери внезапно показался ещё один боевик. Между ними было меньше двух метров, а за спиной противника метались люди, поэтому стрелять очередью было нельзя.
Автомат боевика зацепился ремнём за край двери. Андрей отбил ствол, шагнул вплотную и выдернул нож.
Удар пришёлся в стык брони и шлема. Человек дёрнулся, попытался схватить его за разгрузочную систему, но Андрей ударил снова и оттолкнул обмякшее тело.
Почти сразу в грудь толкнуло чем-то тяжёлым. Он не услышал выстрела, только понял, что воздух перестал входить в лёгкие.
Ноги подогнулись.
Кто-то схватил его за плечевую лямку и потянул к пролому. Андрей попытался помочь, но руки уже не слушались. Над ним качался пробитый потолок, из которого сыпалась мелкая пыль.
— Детей вывели? — хотел спросить он.
Вместо слов из горла вышел хрип.
— Всех! — крикнул боец, тащивший его по коридору. — Всех вывели, слышишь?
Андрей услышал.
Этого оказалось достаточно.
Свет померк быстро, без белого туннеля, голосов и ощущения полёта. На несколько мгновений осталась только ладонь, сжимавшая плечевую лямку, затем исчезла и она.
Кто-то снова схватил его за ворот и сильно дёрнул.
— Вставай! Лёха, вставай!
Он открыл глаза.
Над ним висело низкое серое небо. Вместо потолка школы он увидел рваный край воронки, комья сухой земли и склонившегося над ним солдата в пилотке.
— Штурмин! — позвал солдат. — Ты живой?
Андрей попытался вдохнуть. Воздух вошёл в лёгкие легко, без боли, и уже одно это показалось неправильным. Он провёл рукой по боку, ожидая нащупать пробитую одежду и кровь, но пальцы наткнулись на грубую ткань гимнастёрки.
Тело было другим.
Молодым, худым, истощённым и измученным, но не смертельно раненым. В животе сводило от голода, мышцы дрожали от слабости, в голове стоял тяжёлый звон. На левой ладони лопнул волдырь, ногти были забиты землёй, правая щека горела после недавнего удара.
Он медленно повернул голову.
Они лежали в неглубокой балке, пересекавшей склон. Её передний край закрывал людей от прямого огня, но стоило подняться выше гребня, как открывалось поле до немецких позиций и на этом поле густо лежали красноармейцы. Десятки тел тянулись от балки к проволоке, за которой на высоте виднелись окопы, тёмные амбразуры и свежие воронки.
Справа коротко ударил пулемёт. Пули прошли над краем балки, срезали траву и выбили пыль из противоположного склона.
Он посмотрел на солдата.
— Какой год? — спросил Андрей.
Тот замер.
— Ты чего, Лёха?
— Год какой?
— Сорок второй, — испуганно ответил солдат. — Июнь. Тебя контузило, что ли?
Андрей закрыл глаза на несколько секунд.