Страница 109 из 157
– Они не боятся немцев, – тихо сказал Сарик.
– Потому что немцы знают, где они сидят, – ответил Алексей.
Группа разошлась по позициям.
Восканян ушёл к дороге. Копытин пополз к телефонному проводу, проложенному от лагеря в сторону деревни. Семён занялся поиском антенны. Борис и Энрико легли напротив землянок. Катерина осталась в лесу рядом с проводником.
Тихонов и Алексей вышли на тропу.
Часовой заметил их метров за тридцать.
– Стой! – крикнул он. – Кто идёт?
– Свои, – ответил Тихонов.
– Откуда ветер?
– От старой мельницы.
Часовой помедлил.
– Стойте на месте.
Он свистнул дважды и из‑за дома появились ещё двое вооружённых людей. Один держал немецкий автомат, второй – винтовку.
– Оружие на плечо, – приказал первый. – Руки держать на виду.
Тихонов подчинился. Алексей сделал то же самое.
Их провели между домами к бывшей конторе лесничества.
Люди в лагере смотрели настороженно. Алексей насчитал двадцать пять человек. Часть сидела у костра, несколько спали в землянках. Двое молодых парней без ремней и подсумков носили воду – вероятно, те самые окруженцы.
В доме их ждали Клим и Беккер.
Сивцов оказался крупнее, чем на фотографии. Борода скрывала нижнюю часть лица, на гимнастёрке висел чужой орден. Беккер сидел за столом, одетый в ватник, но немецкую выправку не могла скрыть даже сутулая поза.
– Кто такие? – спросил Сивцов.
– Представители штаба, – ответил Тихонов.
– Документы?
– Документов не привезли.
– Тогда я не понимаю, зачем вы здесь.
– Проверить отряд, связь и сведения, которые вы передавали через областной центр, – сказал Тихонов. – После проверки получите дальнейшую задачу.
Сивцов посмотрел на Беккера.
– Фамилия представителя? – спросил Клим.
– В лесу фамилии не нужны.
– У нас свои порядки.
– Поэтому нас и прислали.
Сивцов положил ладонь на стол. До пистолета оставалось несколько сантиметров.
Беккер заговорил впервые:
– Товарищ командир, у людей должен быть второй знак подтверждения.
По‑русски он говорил чисто, однако обращение прозвучало слишком правильно, словно заранее заученная фраза.
– Второй знак получите после проверки радиостанции, – ответил Алексей. – Где она?
Беккер посмотрел на него.
– Вы радист?
– Я буду решать, кто из нас радист.
– Ваше лицо мне знакомо, – произнёс немец.
– Значит, вы слишком долго смотрите на мужчин.
Сивцов нахмурился.
– Обыскать их, – приказал он.
Алексей услышал в капсюле два коротких щелчка. Семён нашёл радиостанцию.
Тихонов опустил правую руку к ремню.
– Работаем, – спокойно сказал Степан Григорьевич и свет в доме погас.
Копытин перерезал провод от генератора, и весь лагерь одновременно провалился в темноту.
Алексей шагнул в сторону, пропуская руку Сивцова, ударил его локтем в висок и повалил на стол. Тихонов выбил пистолет у Беккера и прижал немца к стене.
Снаружи заработали бесшумные автоматы.
Короткие очереди почти терялись в шуме леса. Борис и Энрико сняли людей, стоявших у входов в землянки. Сарик не позволил часовому у дороги добраться до подвешенного к дереву куска рельса.
– Оружие на землю! – крикнул Алексей по‑русски. – Немцы вас использовали! Командир работает на гестапо!
Несколько человек замерли. Один из приближённых Сивцова вскинул автомат и дал очередь в сторону леса. Ответный выстрел Восканяна сбил его с ног.
Другой попытался бросить гранату, но Энрико оказался рядом раньше. Он перехватил руку, ударил человека лицом о стену сарая и вывернул кисть. Граната упала в грязь, не успев покинуть ладонь.
– Лежать! – приказал Гарсиа. – Кто поднимет оружие, останется здесь!
Беккер рванулся к окну, но Тихонов ударил его рукоятью пистолета по затылку, немец обмяк, и Степан Григорьевич опустил его на пол.
Сивцов сопротивлялся дольше. Он сбросил Алексея со стола, выхватил нож и попытался ударить снизу. Штурмин отвёл клинок предплечьем, сломал захват и дважды ударил коленом в живот. Клим согнулся. Алексей вывернул ему руку и прижал лицом к доскам.
– Дёрнешься ещё раз – оставлю без руки, – предупредил Штурмин и Сивцов замер.
Во дворе продолжали кричать, но стрельба почти прекратилась.
Семён вышел из соседнего дома с небольшой немецкой радиостанцией и папкой под мышкой.
– Радио взял, – доложил Сулакшин. – Шифры здесь. В комнате ещё шкаф с бумагами.
– Собирай всё, – приказал Тихонов. Алексей вывел Сивцова на крыльцо.
Люди ложного отряда лежали на земле или стояли у стены с поднятыми руками. Шестеро были убиты, трое ранены. Остальные не сопротивлялись. Двое новых окруженцев по‑прежнему держали пустые винтовки и не понимали, что происходит.
– Ваш Клим служит немцам, – сказал Алексей. – Радист – офицер немецкой службы безопасности. Те, кто знал об этом и помогал им, ответят. Остальные сейчас сложат оружие и дождутся настоящих партизан.
– Врёт! – закричал Сивцов. – Они провокаторы! Немцы идут за ними!
Тихонов быстро обыскал и вытащил из кармана Беккера немецкое удостоверение подняв его так, чтобы видели ближайшие люди.
– Прочитать умеете? – спросил Степан Григорьевич. – Здесь его настоящее имя и служба.
Один из мужчин у стены шагнул вперёд.
– Клим сказал, Николай Петрович из Москвы, – произнёс он. – Он говорил, что рация получена с самолёта.
– Самолёт действительно был немецкий, – ответил Семён. – И связь он держал с немецкой охранной ротой.
Из леса появились партизаны Федорчука.
Они вошли в лагерь цепью, с оружием наготове. Капитан Федорчук осмотрел пленных, коротко поговорил с Тихоновым и приказал своим людям разделить людей Сивцова.
Тех, на кого уже имелись сведения, связали. Остальных разоружили и отвели в сторону для проверки.
Катерина занялась ранеными. Одного из людей Клима спасти было нельзя, двум она перевязала раны и передала партизанскому врачу.
Семён и Виктор вынесли из радиорубки два мешка документов. В них находились списки местных жителей, донесения о настоящих партизанских отрядах, немецкие задания и карточки людей, которых предполагалось завербовать или арестовать.
– Есть утренний план, – сказал Сулакшин, показывая Тихонову лист. – В шесть Беккер должен подтвердить получение связного. После этого немецкая рота выходит к лагерю и ждёт приказа.